?

Log in

Sergey Kuznetsov Below are the 10 most recent journal entries recorded in the "Sergey Kuznetsov" journal:

[<< Previous 10 entries]

September 27th, 2016
09:35 pm

[Link]

Осенний лагерь Марабу на Желтой Мельнице
Дорогие друзья!
Счастливы объявить: мы открыли запись в долгожданный лагерь Марабу на Желтой Мельнице!
Это уже второй год, когда мы пользуемся гостеприимством Славы Полунина, создателям Желтой Мельницы. Ниже - несколько прошлогодних фотографий.








Мы ждем в нашем лагере самых разных детей — и тех, кто с удовольствием пошел бы учиться в математическую школу (а может быть, уже учится в ней), и тех, кто еще не подозревает, что математика может быть интересной.</div>
Как всегда в «Марабу», именно математика играет главную роль. Однако в осеннем лагере даже математическая программа будет адаптирована к удивительной окружающей среде, в которой окажутся дети. Основная тема нашего осеннего лагеря — то, как визуальные образы могут превратить нашу повседневную жизнь в удивительное представление. Эту тему мы будем рассматривать на примере волшебных садов Желтой мельницы, костюмов в ее гардеробной, фильмов и комиксов.
Для этого мы пригласили одного из создателей магазина «Чук и Гик» Василия Шевченко и художника-комиксиста Алексея Трошина. Василий расскажет о том, чем французский комикс отличается от привычного нам американского или японского, а Алексей покажет, как рисуют комиксы. Кроме того, команда Желтой мельницы проведет несколько мастер-классов в пространстве сада, костюмерной и в других волшебных местах: каждому дню будет присвоен свой цвет, и, разбившись на команды, дети будут готовить красную еду, подбирать зеленые костюмы или создавать черные сады.

Вот здесь можно прочитать интервью Василия Шевченко
Когда: 29 октября — 6 ноября.
Где: Франция, пригород Парижа, Желтая Мельница (творческая мастерская всемирно известного клоуна Славы Полунина).
Что: Математика; Василий Шевченко и Алексей Трошин с мастер-классами по комиксам и рисованию; "цветные дни" в саду, гардеробе и на кухне Желтой Мельницы с командой Славы Полунина.




Вот тут можно записаться

(Leave a comment)

September 9th, 2016
09:54 pm

[Link]

Минутка саморекламы :)

Давно хотел написать, что в рамках одного из наших с Катей проектов в конце октября мы организуем в Провансе трехдневную программу, посвященную теории запахов и духам. Делают всё это два человека:

– знаменитый Лука Турин, ученый, ведущий в мире специалист по духам, автор знаменитого парфюмерного справочника Parfumes. The A-Z Guide и еще нескольких книг

- Вика Фролова, ведущая старейшего посвященного духам блога Bois de Jasmin

Гости будут жить в небольшом приятном отеле в Лю

бероне и, помимо лекций и бесед, их ждут всякие другие увлекательные вещи. Подробней можно прочесть на нашем сайте www.scienceandvacation.com

На самом деле для тех, кто интересуется духами, это совершенно уникальный шанс, поэтому к нам приезжают туда самые разные люди, как профессионалы индустрии, так и «продвинутые любители» со всего мира.

Все это, разумеется, происходит на английском и без перевода, но в качестве патриотического жеста тем, кто может прочесть этот анонс на русском, мы готовы дать скидку в 10% - просто напишите об этом, когда будете оставлять заявку.

Как всегда – шер и репост приветствуются, предложения о партнерстве рассматриваются.

(Leave a comment)

September 7th, 2016
10:19 pm

[Link]

Конец антисоветского секса

По нескольким появившимся вчера и сегодня статьям ясно, что история с 57ой школой стала, наконец, поводом для рефлексии на более общие темы (возможна ли элитная школа, в стране где элита – это ФСО? насколько ситуация в 57ой отражает общую ситуацию с насилием в школах РФ) . Мне хочется добавить как минимум одно соображение.

То, что происходит сейчас – один из признаков конца (анти)советского понимания секса. Точнее – общественного признания, что понимание секса, которое сложилось в позднесоветское время, все больше и больше становится анахронизмом.

Общим местом стало ложное утверждение, что в СССР не было секса. В реальности он был, но не было языка, чтобы говорить о нем – и потому не было представления о каких-либо рамках и правилах. В восьмидесятые было уже понятно, что внебрачный секс – это окей, но почти все остальные виды секса оказывались вытесненными в область трансгрессии.

Вытеснение ненормативных сексуальных практик в область трансгрессии, вообще-то, обычная история, об этом писали в ХХ веке много кто, от Батая до Фуко. Но люди, жившие в СССР, жили в другой ситуации, чем Батай и Фуко: они знали, что где-то там, заграницей, уже случилась сексуальная революция. То есть они подозревали, что официальное отношение к сексу в СССР – это анахронизм и ложь. И вообще-то бороться с ним – долг каждого антисоветски настроенного человека.

Конечно, то, что я только что написал, касалось не всех – но многих.

Давайте посмотрим, как это работает на примерах. Вот, я, будучи подростком, слышу, что режиссера Параджанова посадили «из-за мальчиков», то есть, потому что он был гомосексуалист. Я понимаю, что это, ну, неправильно: нельзя сажать режиссера Параджанова, потому что он гомосексуалист. Я смутно представляю себе гомосексуальные практики и вообще-то готов поверить, что все гомосексуалисты спят с мальчиками – но я знаю, что пропаганда врет  вообще и считаю, что она врет и в этом случае и в глубине души считаю, что, наверное, спать с мальчиками окей, если мальчики не возражают (лично я возражал, но я уже понимаю, что люди разные, кому-то нравиться одно, кому-то другое).

Потом я слышу, что учитель в одной московской матшколе тоже иногда пристает к мальчикам. Я тревожусь об этом? Считаю, что это ужасно? Нет, я считаю, что он, если его поймают, будет жертва режима, как Параджанов.

При этом у меня нет интернета, чтобы проверить за что на самом деле посадили Параджанова и чем отличается обычный гей от педофила или эфебофила.

Второй пример. Когда я учился в школе, у нас был слух, что у одного из наших учителей случился роман со старшеклассницей. Я не знал тогда, включал ли он секс, но помню, что эта история не вызывала у меня никакого возмущения. Потому что, ну, это было круто, конечно. Учитель, так сказать, показывал нам пример свободы и нарушения границ.

Эти примеры хорошо показывает, как люди, выросшие в СССР и не принимавшие «советской морали», сваливали весь «ненормативный» секс в одну большую корзину: LGBT, BDSM, некрофилия, педофилия, свингеры и кунилингус с минетом оказывались примерно в равной степени недопустимым (или допустимым). Точнее, допустимость начинала регулироваться исключительно личными пристрастиями, никакой сексуальной морали не оставалось вовсе – потому что на уровне общества сексуальная мораль была крайне примитивной и ханжеской.

Очевидно, Меерсон был человек этого типа – неслучайно последние дни репостят его старую запись из фб, где он пишет про новый Советский Союз, где новые дружинники и нянечки ограничивают свободу людей – очевидно, она демонстрирует именно ту парадигму, о которой я говорю.

Но на самом деле рудименты этого подхода остались в головах не только у людей, которые творят мерзости как Меерсон. Нынешний скандал показал, что таких людей просто достаточно много – и это люди поколения 40+ или даже 50+. Когда Икс пишет, что в сексе учителя и учеников нет ничего плохого, аппелируя  к условному Фуко и призывая прекратить воспринимать секс только в парадигме власти и насилия – это нам передают привет советские восьмидесятые. Когда Игрек спрашивает, почему все выступают против секса учителя и учениц и при этом не имеют ничего против усыновления детей геями – Игрек имеет в виду, что и то, и другое одинаково трансгрессивно и поэтому Игрек, вспоминая свою хипповскую юность и фрилов, не понимает, почему одно плохо, а другое – хорошо. Пусть уж либо и то и другое хорошо, либо и то и другое – плохо.

Разумеется, позиция и Икса, и Игрека вызвали довольно яростное неприятие. Ну, я тоже не согласен с ними обоими – но, не соглашаясь, надо понимать, что мы не соглашаемся не с «имморалистом» в одном случае и не с «гомофобом» в другом. Мы не соглашаемся с позицией антисоветского восприятия секса восьмидесятых годов.

Да, мы с ней не согласны. Да, нам предстоит как-то выработать что-то другое ей на смену.

Понятно, что у всех было 25 лет свободы получать любую информацию о сексе, из них лет 15, когда можно было пользоваться интернетом, и потому ссылка на исторический генезис не является оправданием – особенно, когда речь идет не о словах в фб, а о действиях (писать в фб, я убежден, можно довольно много чего – тут я верю в первую поправку и все такое).

Я пишу это не для того, чтобы обвинить в чем-то советскую власть (или, наоборот, девяностые годы) и не для того, чтобы кого-то оправдывать – мне просто кажется важным смотреть за историей идей, понимать, откуда «ноги растут» у той или иной позиции. Мне кажется, это может способствовать лучшему взаимопониманию и уменьшению нетерпимости, а также, возможно, может подсказать лучшие пути объяснения своей позиции тем, кто, в самом деле, заинтересован в том, чтобы общественное мнения в вопросах сексуальности (включающей в себя в том числе вопрос сексуальности и насилия) действительно изменилось.

(14 comments | Leave a comment)

September 2nd, 2016
11:57 am

[Link]

Почему случившееся в 57ой - не внутреннее дело этой школы
Последние дни меня несколько раз спрашивали, почему меня так волнует скандал с 57ой школой. Я же там не учился и мои дети не учились. Несколько раз я порывался ответить, но сегодня понял, что ответ достаточно длинный и важный, чтобы написать его в виде отдельного поста.
Я учился в другой школе, но в то время, когда я там учился, несколько московских матшкол – вторая, 57-ая, 91-ая и 189-ая – воспринимали друг друга как единый круг. Разумеется, между школами были некоторые различия, но вообще-то мы все считали, что мы – одной крови. Когда я учился в университете, подавляющее большинство моих друзей было из 57-ой, я приходил туда примерно раз в неделю, в конце концов женился на выпускнице, и до сих пор среди моих друзей много тех, кто там учился. То есть, это не чужая мне школа.
Но более важно то, что 57-ая школа – уникальный общественный институт. Для многих – воплощение «нашего круга». Как написала мне в личке одна очень умная моя современница «ради 57-ой школы стоит жить в России»,  хотя она сама там никогда не училась. То есть, 57-ая школа не принадлежит только ее выпускникам и учащимся в силу ее важности для всего общества. Поэтому происходящее в 57-ой школе касается не только тех, кто формально имеет к ней отношения, точно также, как происходящее в Академии Наук или в РПЦ касается не только ученых или православных.
У меня лично есть еще одна причина переживать по поводу происходящего. Последние годы я занимаюсь образовательными проектами, и поэтому для меня крайне важны принятые внутри русского образовательного сообщества правила игры. Для меня скандал внутри 57-ой школы – внутрицеховое, внутрииндустриальное событие. Если в Москве существует школа (очевидно, не одна школа), где считают, что любовные отношения между учащимися и учителями допустимы, то эта тема должна быть обсуждена публично. Если этого не сделать, то родители будут считать, что во всех русских образовательных проектах (включая мои) принято вести себя как учитель М.  Но, главное, это надо сделать для того, чтобы практика, которую я  считаю порочной и неэтичной, не распространилась дальше. Чтобы все, кто работают с детьми – в школах, кружках, спортсекциях, летних лагерях и так далее - задумались о границах допустимого и не пересекали их. Если не дать оценку случившемуся – в том числе поведению администрации – то это будет сигналом для директоров любых детских проектов, которые будут думать «ну, вообще-то это плохо, но если учитель хороший, то можно закрыть на это глаза».
Что не менее важно, это будет сигналом и детям. В свое время мы любили наши школы за то, что они учили нас честности – учили в условиях Советского Союза, где учить этому было уж никак не легче, чем в условиях путинской России. Если нынешнее руководство 57-ой школы много лет знало о происходившем, но ничего не делало, то пострадавшими оказываются не только дети, непосредственно вовлеченные в эти практики, но все остальные дети, которых de facto много лет учили лжи и двойным стандартам в стиле «если человек хороший профессионал, то ему можно то, что нельзя плохому».
(а потом все удивляются, почему дети чиновников ездят по встречке – ну, потому что их папа хороший профессионал, а они – элита, поэтому им - можно).
Поэтому мне кажется важным не только дать оценку случившемуся, но и сказать, что были школы, где с подобными практиками боролись гораздо более активно и более успешно – и это тоже хорошие школы, где тоже есть учителя-харизматики и любящие свои школы ученики.
Подводя итог, еще раз повторю: случившееся в 57ой школе не является ее внутренним делом именно потому, что это – одна из лучших московских школ, маяк для многих других школ и детских проектов. Поэтому это должно волновать не только меня, но любого, кому есть дело до будущего России.
 

(17 comments | Leave a comment)

August 20th, 2016
10:58 pm

[Link]

Как слезы среди капель дождя

То, что я хочу написать, вообще не имеет отношения к истории - это сугубо личная вещь.

Двадцать пять лет назад я тоже был у Белого Дома - и как раз в ночь с 20 на 21ое августа ничего не было ясно, ждали штурма, давали инструкции как вести себя в случае газовой атаки (мое образование химика делало меня довольно скептичным по поводу этих инструкций). Я чувствовал себя немного героем эпического произведения (я как раз недавно читал Мелетинского) и был готов умереть под открытым небом с (отсутствующим) оружием в руках, как завещал нам Хуан Дальман.

Короче, было много разных эмоций и переживаний.

И за двадцать пять лет от них ничего не осталось.

То есть я не могу почувствовать в этот полуюбилей ничего: ни ностальгии, ни грусти, ни гордости, ни "все проебали" - вообще ничего.

Это было так давно - и с тех пор со мной столько всего случилось, что этот факт моей личной биографии как-то замылилися и забылся.

Было, конечно, клево 19 августа ксерить листовки с Pavel Goldshtein, а потом в Иностранке сидеть рядом со Львом Копелевым и обсуждать куда и откуда идут танки - ну, кто бы мог подумать, что со мной такое случиться? Но с тех пор со мной случилось столько всего, чего я не мог бы подумать, что это только одно из воспоминаний в длинном ряду - и, если честно, бывали переживания и поярче.

Это пост вовсе не про судьбы страны, не о том, что "все было зря" или (наоборот) "мы были тогда свободны" - это о том, как устроена моя память.

Вероятно, схожим образом устроена память многих людей - и потому воспоминания на тему "что было со мной 5 марта 1953 года или 25 октября 1917 или еще когда там" часто так неловко читать.

Это все было не со мной, а с каким-то другим человеком. За 25 лет он сильно изменился.

(Leave a comment)

03:22 am

[Link]

Понять другого человека
Этим летом у меня случилось удивительное литературное переживание: я впервые прочитал Харпер Ли.
На самом деле сначала я, с подачи Кати, прочел недавно вышедший роман Харпер Ли «Пойди, поставь сторожа», и нам обоим он очень понравился. Все попавшиеся мне на глаза рецензии были немного кислые и сводились к тому, что это, конечно, не «Убить пересмешника» - поэтому мы решили, что надо составить собственное впечатление, и прочли классический роман Харпер Ли (я – первый раз, а Катя перечитала).
По ходу дела выяснилась история написания этих книг. Википедия рассказывает, что сначала Харпер Ли написала роман про сторожа, а потом издатель сказал, что лучше бы она написала про детство героини – и она написала «Убить пересмешника» (иногда «Пойди, поставь сторожа» называют даже не сиквелом, а черновиком «Пересмешника»). Так или иначе, незадолго до смерти Харпер Ли рукопись была обнаружена и адвокат уговорить Ли ее напечатеть – это стала первая ее большая публикация после успеха «Убить пересмешника». Учитывая, что «Пойди, поставь сторожа» был написан на два года раньше «Пересмешника», можно сказать, что после публиации своего знаменитого романа Харпер Ли больше не написала в своей жизни ничего.
Все гадают – почему же она замолчала? Но у меня, когда я прочитал оба романа, есть разгадка.
Дальше будут спойлеры, но Харпер Ли – не Агата Кристи, так что, надеюсь, ничего страшного в этом нет.
“Пойди, поставь сторожа» - роман о том, как девушка (выросшая героиня «Убить пересмешника») приезжает из Нью-Йорка в родной город в штате Алабама и выясняет, что расовый вопрос всех немного испортил: старая няня-негритянка на вопрос «правда, вы нас не ненавидели?» мрачно молчит, отец-адвокат, который всегда выступал за равные права для всех, приносит в дом расистские брошюры, да и вообще – город внезапно поделился не на хороших и плохих людей, а на белых и черных. Понятно, что няня-негритянка в любом случае симпатичней белых расистов, но в общем и целом ни с той, ни с другими нет никакой возможности общаться.
Иными словами, героиня чувствует примерно то же самое, что года два назад испытывали наезжающие в Москву эмигранты – их старые друзья и родственники вдруг потеряли рассудок, и либо кричали «Крым – наш, Обама – чмо!», либо говорили, что «в рашке осталось одно путинское быдло». Разумеется, были и нормальные люди, но их голоса были слабо слышны.
Похоже, примерно то же самое творилось накануне шестидесятых на американском Юге. Харпер Ли рассказывает об этом очень честно, давая редкую сегодня возможность понять внутреннюю логику тех, кого мы все однозначно осуждаем как расистов. Более того, Харпер Ли позволяет героине и дальше любить этих людей – ну, потому что это родные люди, и героиня их логику на самом деле понимает (хотя и не может принять).
«Пойди, поставь сторожа» - это очень взрослая и честная книга о том, что можно любить тех, чьи взгляды кажутся тебе чудовищными.
Кстати, эта книга очень хорошо написана. Для первого романа – просто превосходно. Конечно, с точки зрения композиции могут быть претензии – первую треть основной сюжет скрыт от читателя, а последнюю треть героиня хаотически мечется по городу – так что можно понять редактора, который в 1957 году уговорил Ли еще поработать над рукописью (и эта работа, как мы знаем, через два года завершилась появлением «Убить пересмешника»). Но читая роман сегодня, мы вполне можем увидеть достоинства и медленной экспозиции и хаотического финала.
Более того, после этой книги «Убить пересмешника» выглядит излишне морализаторским, упрощенным и плоским. По большому счету, знаменитый роман Харпер Ли написан о том же, о чем и «Сторож»: плохих людей нет и надо просто суметь поставить себя на место другого человека. Но признать, что сидящий взаперти душевнобольной сосед – не монстр, а способный на добрые чувства человек, на самом деле куда проще, чем признать, что у твоих близких, неожиданно освоивших омерзительную риторику hate speech, есть своя правда (с которой мы все не можем, конечно, согласиться).
Иными словами, «Убить пересмешника» - прекрасный роман для детей (неслучайно его проходят в американских школах). «Пойди, поставь сторожа» - роман для взрослых.
Это заметили не только мы с Катей: несмотря на то, что общий вердикт критики был скорее негативен, Урсула Ле Гуинн написала: «Харпер Ли была хорошим писателем. Она написала прелестную книгу, горячо любимую многими. Но ее ранний роман, при всех его недостатках и упущениях, ставит тяжелые вопросы, которых избегает «Убить пересмешника».» Возможно, Ле Гуинн поняла это лучше других, потому что сама застала пятидесятые и шестидесятые годы.
А теперь представим себе молодого автора, который приносит издателю рукопись серьезной и глубокой книги. Издатель уговаривает автора эту книгу упростить, наиболее сложные и спорные мысли убрать, а сюжет сделать более структурным и увлекательным. Автор так и поступает, и в результате герои перестают быть живыми, а становятся миленькими и живенькими, а все в целом становится умилительным. Сюжет построен так, что читатель легко переходит от этого умиления к праведному гневу. В новой версии романа не остается никакой двусмысленности, никакой неоднозначности и сложности.
Когда книга выходит в свет, она становится сначала бестселлером, а потом – национальной классикой.
Это как если бы Джойс сразу написал «Улисса», а редактор заставил его написать «Портрет художника в юности» - книгу, вне сомнения, хорошую, но с «Улиссом» не сравнимую. А потом бы «Портрет» стал бы хитом продаж и кормил бы Джойса по гроб жизни.
Я хорошо понимаю Харпер Ли: совсем не хочется писать, после того, как ты понимаешь, что публика хочет что попроще и поумилительней.
По счастью, рукопись раннего романа сохранилась – и дети, которые читают «Убить пересмешника» в школе, когда вырастут, могут узнать, что не все так просто: задача «понять другого человека» становиться только сложней, когда ты становишься взрослым.

 

(14 comments | Leave a comment)

February 2nd, 2016
12:43 pm

[Link]

Умный Отпуск Марабу - теперь и для взрослых
Только что, в январе мы запустили принципиально новый проект: примерно то же самое, что мы делаем для детей, но для взрослых.
Откуда у нас появилась эта идея?
Каждый раз, когда мы пишем о детском проекте, кто-то говорит: "Ах как жаль, что я не ребенок! Я бы тоже поехал!" или "А для родителей у вас ничего нет?"
Именно для таких взрослых - любопытных как дети - мы и придумали Умный Отпуск. Все те, кто жалеет, что они уже выросли из наших детских программ, теперь могут приехать в Чехию и провести свой отпуск самым умным образом: до обеда слушать Линор snorapp Горалик, Елену elka1 Гельфанд и Екатерину katichka Кадиеву, а после обеда – решать задачи по математике. И еще останется время на
прогулки по окрестным горам, посещение соседнего замка и даже на спа в четырехзвездочном отеле, где мы будем жить.
Самым трудным было выбрать трех лекторов для взрослой программы. В конце концов, мы остановились на темах, находящихся на пересечение академической науки и жизненной практики.
Линор Горалик на основе своего «вышкинского» курса «Повседневный костюм и идентичность: человек и его одежда в общественном пространстве» расскажет о том, как мы используем нашу одежду, чтобы с одной стороны выразить себя, а с другой - соответствовать некоторым нормам и правилам, которые существуют в обществе. По большому счету, мы все умеем воспринимать костюм – свой и чужой - как информационное сообщение, и Линор попробует помочь участникам нашей программы разобраться в том, как устроено это восприятие.
Сотрудница крупнейшего центра современной генетики Broad Institute (совместный проект Гарварда и MIT) Елена Гельфанд  рас­ска­жет об эво­люци­он­ной и ме­дицин­ской ге­нети­ке, а так­же о ге­нети­ке по­пуля­ций и ге­номи­ке. Из ее се­мина­ров вы, в час­тнос­ти, уз­на­ете, что та­кое ГМО (и на­до ли его бо­ять­ся), как и за­чем мож­но из­ме­нять ге­нети­чес­кий код че­лове­ка, по­чему ко­мите­ты по ме­дицин­ской эти­ке ог­ра­ничи­ва­ют ра­боту ге­нети­ков, а также о том, что мож­но уз­нать о се­бе и сво­их пред­ках с по­мощью по­пуляр­ных ге­нети­чес­ких тес­тов.
И, наконец, одна из основателей проекта «Марабу» психолог Екатерина Кадиева про­ведет цикл се­мина­ров, пос­вя­щен­ных осо­бен­ностям жиз­ни на пе­ресе­чении раз­личных куль­тур. Ос­новные воп­ро­сы, ко­торые мы будем обсуждать с Екатериной
– Уме­ем ли мы жить в том мно­гона­ци­ональ­ном ми­ре, ко­торый нас ок­ру­жа­ет, и для че­го нам ва­жен этот на­вык.
– При­над­лежность к двум куль­ту­рам – проб­ле­ма или ис­точник си­лы?
– Муж и же­на – од­на са­тана или шай­тан? Осо­бен­ности пос­тро­ения крос­скуль­ту­раль­ных бра­ков, и как в них вы­жить.
– На­ши де­ти: чьи они? Вос­пи­тание де­тей на пе­рек­рес­тке куль­тур.
– Но­вые рын­ки. Что важ­нее: стек­лянные бу­сы, или уме­ния по­гово­рить с або­риге­нами?
– На­ше бу­дущее: гло­бали­зация или мо­но­эт­ни­чес­кие груп­пы?

Как я уже сказал, после обеда у нас будет математика – причем методологичеси похожая на ту, которая происходит у наших детей: то есть не слушание лекций, а решение задач.
Надо сказать, что некоторых эта перспектива пугает. Некотрые мои знакомые так и говорят, что все очень хорошо, вот только математики они всегда боялись или просто не любили. Нельзя ли то же самое, но без математики?
На самом деле, именно таким людям я больше всего посоветую наш Умный Отпуск: потому что наш опыт показывает, что та математика, котороый занимается Ян Раух и его коллеги, способна увлечь всех, даже тех, кто раньше был уверен, что это не для него. Все дети, которые приезжали к нам со словами "я гуманитарий, меня сюда родители отправили, и вообще я математику не люблю" через несколько дней говорили "мы и не подозревали, что математика - это так интересно!". Более того, однажды осенью на Желтой Мельнице мы однажды чуть не остались без обеда: поварам попались листочки с задачами и они так увлеклись, что чуть не пропустили время обеда.
Поэтому одна из наших задач - это показать взрослым-гуманитариям, что математика может быть такой же увлекательной как психология, генетика или семиотика повседневности.

Прочитать об Умном Отпуске Марабу подробней и оставить заявку можно на нашем сайте, а за новостями лучше всего следить через наш фейсбук. Там, кстати, опубликовано прекрасное интервью с Еленой Гельфанд - не пропустите. Интервью с Линор и Екатериной тоже скоро появятся, так что не пропустите.


 

(7 comments | Leave a comment)

January 17th, 2016
06:27 pm

[Link]

Умный лагерь Марабу - итоги первого года
Примерно год назад мы с Екатериной katichka Кадиевой запустили проект детских образовательных лагерей «Марабу». Сегодня мне захотелось подвести итоги этого года, рассказать, как оно придумывалось и как оно работает.
У нас было три основных идеи.
Во-первых, нам хотелось применить опыт преподавания математики, который существует в России – для этого мы собрали прекрасную команду во главе с Яном Раухом (вот тут можно прочитать его прекрасное интервью, где он объясняет, как дети у нас взаимодействуют с математикой).
Во-вторых, мы хотели помочь детям, живущим вне России, сохранить связь с русской культурой и русским языком. Если у нас будет по-настоящему интересная программа на русском языке, решили мы, то дети поймут, что русский язык нужен не только для семейного общения. Более того, то, что у нас в одном лагере будут дети из разных стран тоже сработает на эту идею.
- Мы сразу понимали, что это будет интересным моментом для всех детей, - вспоминает Екатерина Кадиева, - именно в нашем лагере они оказывались в ситуации, когда русский язык оказывался главным языком их общения. Понимаете, языковые лагеря, ориентированные на русский, есть во многих странах. Я видела летние лагеря для американских детей из русских семей. В них, как только взрослые отворачивались, дети переходили на английский: просто потому, что им так проще. Видела подобные лагеря во Франции: там дело обстояло лучше, и детям удавалось даже немного научиться русскому, но все равно: любой другой общий язык всегда очень мешает именно общению на русском. В Марабу прошлым летом были дети из 24 стран. И говорили они на 15 языках минимум. Так что русский в этой ситуации действительно оказался, языком межнационального общения. И это было очень здорово.
И, наконец, мы дополнили математическую программу гуманитарной, собрав прекрасный коллектив преподавателей – Сергей Гуриев, Линор Горалик, Андрей Десницкий, Ася Штейн и другие.
В итоге, у нас получалась насыщенная программа, и, понимая, что нагрузка оказалась достаточно высокой, мы создали для детей максимально комфортные условия: хороший отель, небольшие номера, вкусная еда, возможности для занятй спортом, и так далее.
Сегодя мы можем твердо сказать, что образовательный лагерь оказался востребован, причем не только в Европе или в России, о которых мы думали с самого начала, но и в Азии и даже в Америке: к нам приезжали дети из Казахстана, Бали, Израиля, с Восточного и Западного берегов США. Судя по отзывам родителей и самих детей, в лагере им понравилось – лишним подтверждением служит то, что многие дети снова приехали осенью и записались на лето 2016 года.
При этом за год случилось много того, что мы не могли предположить в начале нашего пути. Прежде всего, расширилась творческая и гуманитарная программы: осенью мы провели лагерь на Желтой Мельнице Славы Полунина.

- Пространство Желтой Мельницы, - говорит Екатерина Кадиева, - настолько плотное и мощное, что не учитывать его запросы было невозможно. Для Мельницы мы составили специальную программу: количество математики мы уменьшили, взяв при этом в качестве сквозной темы криптографию и лингвистику. А гуманитарную программу, наоборот, усилили: сначала рассказали детям про труды великого русского ученого Владимира Проппа, который сделал для анализа фольклорного текста примерно то же, что Менделеев для химии, а потом перешли к более поздним работам в этой области, например, тому, чем занимался Клод Леви-Стросс. В результате, нам удалось донести до детей довольно сложные вещи, которые моя дочь, например, проходит сейчас на третьем курсе Сорбонны. Но, как показала практика, дети гораздо пластичней, и готовы понять и впитать гораздо больше того, чем принято считать, они могут понять. Главное, уметь им это просто и красиво рассказать. Мне кажется, у нас получилось. А в конце этой осенней смены мы ушли совсем уж в нехарактерный для нас жанр: поставили два разных спектакля с двумя группами детей, и это был для нас всех новый опыт.
На днях мы объявляем о запуске весеннего «Марабу», который пройдет в долине Луары и будет фактически целиком посвящен истории и культуре позднего Средневековья и Возрождения. Наши дети и преподаватели будут жить в небольшом замке, они увидят несколько королевских замков и посетят парк Леонардо да Винчи, где где собраны действующие модели пятидесяти знаменитых изобретений великого тосканца, включая первый в мире танк, вертолет и разводной мост. Вернувшись в замок, мы постараемся разобрать основные принципы механики и физики, на которые опирался Леонардо при создании своих изобретений. И, конечно, поговорим о том, что сделало да Винчи тем великим гением, которого мы знаем.
Для летнего лагеря, где мы сохранили сильную математическую составляющую, нам пришлось переделать гуманитраную программу. На самом деле слово «гуманитарная» – не очень точное. Мы начинали лагерь, как математический, поэтому все занятия, не связанные с математикой, стали называть гуманитарными. Но, скажем, экономика – в прошлом году ее читал Сергей Гуриев – насколько это гуманитарная наука? Или психология?
Как бы то ни было, по итогам прошлого лета мы увидели, что и дети, и преподаватели остались довольны опытом совместной работы над нематематическими предметами. Жалко только, что каждый из приглашенных специалистов мог прочитать не больше двух лекций для каждой группы детей. Это очень мало – по большому счету, мы успевали сделать только первые шаги и останавливались как раз тогда, когда становилось по-настоящему интересно. Но времени для длинных курсов у нас не было, да и далеко не все дети захотели бы слушать четырехдневный курс по мифологии или экономике. Вместе с тем, учителя математики очень хотели рассказывать детям о физике, астрономии или о тех областях математики, на которые не хватало времени в основной программе, построенной вокруг решения задач.
Иными словами, почти каждый из преподавателей хотел еще больше времени для работы с детьми, но сделать больше учебных часов мы не могли: нам нужно было успеть сходить в пход и попрыгать на батуте.
Мы долго обдумывали эту ситуацию, обсуждали ее с учителями и родителями, и в результате решили немного поменять подход.
Что мы придумали?
Мы оставляем две утренние пары на математику (столько же было у нас в осеннем лагере), а две пары после обеда занимаем другими предметами. Но на этот раз мы даем детям возможность самим выбирать, чем именно они будут заниматься – примерно так, как это происходит в европейских и американских университетах. Большинство преподавателей готовят небольшие четырехдневные курсы, и за время лагеря каждый ребенок прослушает четыре таких курса. Кроме того, мы оставляем без изменений короткие курсы Линор Горалик (разумеется, читать на них будут другие произведения, чем в прошлом году).
Таким образом нам удалось сделать программу более разнообразной. Этим летом детей ждут дополнительные курсы по математике и точным наукам, традиционные гуманитарные занятия (семиотика, мифология, фольклор), семинары по генетике, музыке и литературе. Те, кому слишком трудно учиться по четыре пары в день, могут вместо одного из курсов выбрать какие-то более игровые занятия – например, шахматы. Но надо понимать, что, как и в настоящих университетах, у нас будут действовать некоторые ограничения – нельзя брать только игровые курсы, или только естественно-научные. Мы хотим, чтобы учебная программа оставалась сбалансированой, как и в прошлом году.
Благодаря этим изменениям, нам удалось привлечь больше преподавателей. Так, один из самых известных российских композиторов Борис Филановский согласился поговорить с нашими детьми о музыке, Елена Гельфанд из Broad Institute (совместный проект Гарвада и MIT) расскажет о современной генетике, Александр Гаврилов планирует вместе с детьми найти ответ на вопрос «Зачем нам врут писатели и какая от этого польза?», Анна Козлова проанализирует генетику супергероев, а социолог Элла Панеях расскажет об институтах в современном обществе. Это, конечно, не полный список преподавателей, он будет пополняться – мы ведем сейчас переговоры еще с несколькими интересными людьми. И, разумеется, с нами остаются те, с кем вместе мы работали в прошлом году: Линор Горалик, Ася Штейн и Андрей Десницкий.
Что касается математической программы, то Ян Раух видит свою задачу в том, чтобы попытаться сделать программу лагеря еще более гармоничной.
- Есть расхожая фраза, - говорит он, - «математика ум в порядок приводит». Ты начинаешь аккуратнее думать и это очень важно, особенно в 12-13 лет, пока не выработался иммунитет к определенного рода учениям или каким-то фейкам. У нас, конечно, всегда будет какая-то гуманитарная часть, потому что это лагерь для русскоязычных европейских детей и важно, чтобы русская культура сохранялась. Мне кажется, что прошлым летом у нас не очень хорошо получилось соблюсти баланс между математикой и гуманитарными науками, а вот осенью вышло уже лучше. Всё было связано в единую линию – и мы попробуем развиваться в этом направлении и дальше.

Подробней об Умном Лагере Марабу можно прочитать у нас на сайте или на нашей странице на фейсбуке




 

Tags:

(Leave a comment)

July 10th, 2015
03:35 pm

[Link]

Памяти Екатерины Гениевой
Много лет назад, в 1992 году, я сидел на собрании в Библиотеке Иностранной Литературы. Выступала Екатерина Гениева, фактический директор ВГБИЛ на тот момент. Она рассказывала о реформах, которые собиралась провести в библиотеке. У меня за спиной шептались две немолодые сотрудницы, и я услышал, как одна из них сказала:
- А была такая хорошая девочка! Джойсом занималась...
В этот момент я впервые задумался, что, возможно, пять лет назад Катя Гениева и не думала о том, чтобы превратиться из филолога в администратора. Но время изменилось – и она ответила на вызов изменившегося времени.
Я работал в Иностранке в 1991-92 годах, и в жизни библиотеки отражалось то, что происходило со всей страной. Библиотека выходила из союзного подчинения в российское, проводила "Конгресс Соотечественников" и печатала подпольный выпуск "Общей газеты" во время путча 1991 года. После «победы демократии» выяснилось, что денег нет и не будет, поэтому надо как-то менять экономическую модель. Именно тогда стали появляться культурные центры - сначала British Counsel, потом американский, французский, японский... Именно благодаря им едва ли не впервые в крупной московской библиотеке реализовалась модель свободного доступа к книгам – да и вообще появились те самые новые книги, на закупку которых у библиотек не было денег. Но главным, конечно, было то, что Гениева одной из первых поняла: библиотека в новое время должна быть прежде всего культурным центром.
Верность этот подхода была неочевидна, да и нравился он не всем - в частности, потому, что предполагал реформирование существующей системы. «Реформы» было ключевое слово начала девяностых и, надо сказать, Гениева проводила их довольно решительно. Много лет результат этих реформ был неочевиден – уже в начале двутысячных мне приходилось слышать, что «Катя тратит деньги на обсутройство библиотечной недвижимости и прием иностранных парнтеров, а комплектование фондов фактически прекращено». Но сегодня, когда модель библиотеки как культурного центра оказалась едва ли не единственным способом сохранить библиотеки, успех того, что делала Екатерина Юрьевна уже не вызывает сомнения. В конце концов через обновленную ВГБИЛ и ее культурные центры прошли несколько поколений не только студентов, но и школьников (Иностранка до сих пор остается единственной крупной библиотекой Москвы, куда они могут прийти).
Последние недели я часто вспомнал Иностранку начала девяностых. В своих последних интервью и выступлениях Гениева предстает человеком, который сражается за то, что считает важным и ценным. Это традиционная позиция русского интеллигента – защищать культуру от того, что ее разрушает. Но я помню то время, когда Екатерина Юрьевна из «девочки, занимавшейся Джойсом» превратилась в серьезного руководителя, когда она не столько защищала существующее, сколько строила и создавала новое.
Когда мы говорим о людях девяностых, мы часто подразумеваем бизнесменов и политиков. Скажем честно, у нас есть основания не любить их и считать виноватыми в том, что Россия не стала той страной, о которой мы мечтали. Но среди людей девяностых были и другие – те, кто искали новые формы существования науки и культуры, создавали новые журналы, школы и университеты, реформировали старые организации. Мы должны быть благодарны этим людям за все лучшее, что было в России последние 15 лет – и для меня Екатерина Юрьевна Гениева один из самых ярких примеров таких людей.
Гениева и те, кто были рядом с ней, сумели создать один из крупнейших культурных центров в России. И что  бы не происходило с Иностранкой сегодня и что бы не с лучилось с ней завтра, ничто не сможет отменить того, что она сделали за эти годы.
Вчера Екатерины Юрьевны не стало.
Вечная ей память и глубокая благодарность от всех нас.


 

(14 comments | Leave a comment)

May 9th, 2015
08:28 pm

[Link]

к 9 мая
На Букнике мы к сегодняшнему празднику сделали два материала.
Первый из них - фрагменты, не вошедшие в первое издание "У войны не женское лицо" Светланы Алексиевич, которые в свое время меня потрясли до глубины души. Если вы не читали - обязательно прочтите. Вот мое любимое:

                Под Керчью... Ночью под обстрелом шли мы на барже. Загорелась носовая часть... И от огня... Огонь полез по палубе...
                Взорвались боеприпасы... Мощный взрыв! Взрыв такой силы, что баржа накренилась на правый бок и начала тонуть. А
                берег уже недалеко, мы понимаем, что берег где-то рядом, и солдаты кинулись в воду. С берега застучали минометы...
                Крики, стоны, мат... Я хорошо плавала, я хотела хотя бы одного спасти... Хотя бы одного раненого...

                Это же вода, а не земля — человек погибнет сразу. Вода... Слышу - кто-то рядом то вынырнет наверх, то опять под воду
                уйдет. Наверх — под воду. Я улучила момент, схватила его... Что-то холодное, скользкое... Я решила, что это раненый, а
                одежду с него сорвало взрывом. Потому, что я сама голая... В белье осталась... Темнотища. Глаз выколи. Вокруг: «Э-эх!
                Ай-я-я!» И мат...

                Добралась я с ним как-то до берега... В небе как раз в этот миг вспыхнула ракета, и я увидела, что притянула на себе
                большую раненую рыбу. Рыба большая, с человеческий рост. Белуга... Она умирает... Я упала возле нее и заломила
                такой трехэтажный мат. Заплакала от обиды... И от того, что все страдают...


Второй матераил - воспоминания друзей и читателей Букника о том, как и что говорили о войне у них дома. Мы сами не ожидали, что получится такая сильная подборка. Трудно выбрать что-то одно, но вот, наверное, самое неожиданное:

                Пока я была в школе, дедушка ни разу не рассказывал о войне. В выпускном классе (к 35-летию Победы) нужно было
                писать сочинение, деда долго уговаривали, я пришла, и дед начал, как заведенный: «Войска такого-то фронта под
                командованием этакого...» Сочинения не получилось. Потом, слишком уж потом, когда у меня уже была дочь и мы с дедом

                играли по вечерам в «тысячу», пили самогон и закусывали из сковородки, чем послала по талонам родина, он лишь раз
                рассказал, как оно было. Его командир — майор по званию — выстроил пленных немцев и спросил: кто хочет записаться в
                колхоз? Вышло несколько. Майор достал ракетницу и выстрелил каждому в голову. Дело было в артиллерийских войсках.
                Деду не было и 25 лет.  (Юлия Быкова)

Но на самом деле там много разных историй - и о том, как дед сгонял в Париж на несколько дней, и о чудесных спасениях, и о предательстве друзей, и о героизме. Но больше всего - о том, что "никогда ничего не рассказывали".

Мне кажется, что обе этих подборки, помимо всего прочего, еще и надежное противоядие против угара, пошлости и наклеек "готовы повторить!" на машинах. Потому что это рассказы об ужасе войны и о том, как не хотели эти ужасы вспоминать те, кто через это прошли.

Но чтобы не заканчивать ужасами - вот вам история с хэппи-эндом:

           ...она закончила войну в Румынии, ее поселили в дом какого-то большого военного чина (его самого, конечно, не было,
                была жена, дочь и прислуга). Хозяйка дома отнеслась к ней плохо, но велела приготовить ванну. Прислуга принесла
                комплект: розовое банное полотенце и халат, бабушка была из небедной семьи, но никогда такого не видела. Хозяйка
                страшно закричала на прислугу по-румынски, и бабушка решила, что ругает она за то, что советскому солдату такую
                роскошь принесли. Но прислуга вернулась с таким же комплектом, но голубым. Хозяйка кричала, что доктор — брюнетка и
                ей розовое не подходит   (Vita Shaldova).


И, конечно, большое спасибо всем, кто прислал свои рассказы. Мы очень вам благодарны.

(10 comments | Leave a comment)

[<< Previous 10 entries]

SKCG Powered by LiveJournal.com