February 13th, 2007

anyuta

Шахри Амирханова и красота, которая не смогла спасти мир

Алена Лыбченко, воскресшая в Большом Городе в пику журналу "Гала" и лично Маше Гессен, привлекла внимание к истории ухода Шахри Амирхановой из Harper's Bazaar.
Впрочем, Алену можно не читать, ограничившись двумя колонками Шахри - декабрьской и прощальной январской. Вторую колонку по причине краткости трудно цитировать (как говориться, "это надо видеть"), лучший фрагмент первой колонки вот такой:
Еще несколько страниц в моем настольном календаре, и закончится этот год. Самый сложный, самый интересный, самый странный, самый захватывающий год в моей жизни. Год, который заставил меня вылезти из моей кожи и вывернуть себя наизнанку: все эти мысли, настолько противоречащие реальности, в которой я пребывала, что я долгое время запрещала себе в них копаться; всю эту боль, с которой я жила такдолго, что уже перестала ее различать и ощущать; и эти чувства,которые, если им следовать, в корне перевернули бы привычный ход вещей. Но, ты знаешь, самое ужасное преступление, которое может совершитьчеловек, – это пойти на компромисс со своим сердцем и совестью. В этот момент его жизнь превращается в существование. Оно может быть комфортным, уютным, удобным и даже местами очень интересным, – но это существование, а не жизнь. Я знаю, что я достойна большего. Мы достойны большего. Потому что, ты знаешь, жизнь – одна.
В моей жизни я никогда не смирюсь с людьми, которые ставят амбиции выше эмоций, материальное выше духовного, бизнес-планы выше идей. Меня тошнит от вида стареющих скучающих мужчин в компании циничных малолетних девушек, которые забыли, о чем они когда-то мечтали. Мне больно смотреть на всех этих «чьих-то жен», которые зализывают раны семейной жизни в салонах красоты, бутиках и на светских раутах. Меня передергивает от хамства, грязи, злости и лжи, которую ежедневно выливают на нас из телевизора, желтой прессы и всех этих книжек про так называемое высшее общество. Мне страшно от того, каких героев и примерыдля подражания мы выбираем себе сегодня. Я никогда не стану тенью и отголоском этого времени.
И нет, я не собираюсь менять мир. В своем развитии я еще очень далека от таких честолюбивых порывов, а истинной властью что-то менять, создавать, творить обладает только тот, кто имеет власть над собой. Мне в этом плане точно есть над чем работать.

Злые языки скажут - ей сорвало крышу от денег, власти или наркотиков.
Мне больше нравится романтическая версия про девушку, которая смогла поменять свою жизнь.
Конечно, я тут пристрастен. Шахри, еще со времен давнего Кинотавра, казалась мне приятной собеседницей и вменяемым человеком. Более того - три года назад я написал статью про ее редакторскую колонку (нет, вы не подумайте, что редакторские колонки в глянцевых журналах -мое любимое чтение... просто так вышло). Статья была про Шахри, Алексея Фомина и Митю Кузьмина (что само по себе смешно) - но, главное, у меня сохранился фрагмент этой старой колонки:
Если выйти за границы глянцевого мира, все эти страсти по красивой жизни покажутся непростительно наивными, когда в это же время мы окажемся свидетелями того, как в глупых войнах гибнут дети, когда мы каждый день сражаемся на маленьких войнах внутри себя против грубости внешнего мира, когда мораль и идеалы растворяются в хаотичной гонке за место под солнцем. Но если просто поверить в то, что мы прекрасные и великие, что красота спасет мир и что есть люди, создающие красоту и готовые делиться ею совсеми, собственной жизнью вдохновлять свое поколение и показывать новые пути, то глянцевый мир - это единственная правильная реальность.

В свое время меня впечатлило, что в отличие от многих своих коллег, Шахри не забывает о том, что где-то гибнут дети.

После этой цитаты история увольнения Шахри Амирхановой приобретает законченность.
Три года назад она верила, что красота, о которой пишет журнал Haprep's Bazaar, и есть та самая, достоевская, которая спасет мир.
В какой-то момент она больше не смогла в это верить - и ушла.

Вот и все.