Sergey Kuznetsov (skuzn) wrote,
Sergey Kuznetsov
skuzn

Categories:
Вдогонку Катичкиному посту о "Бременских музыкантах" я решил выложить свою годовой давности статью для "Искусства кино". Это вторая статья из цикла про советские мультфильмы. Первая - вот тут.

Update: Для удобства чтения первая теперь - тут, а третья - тут



Сергей Кузнецов
Вместо надгробного псалома

(подстрочные примечания изображены мелким шрифтом)

Когда погребают эпоху
Надгробный псалом не звучит

Анна Ахматова


Вся эта история разворачивается для меня между бобиной катушечного магнитофона, на которой Олег Ануфриев пел и рассказывал о приключениях Трубадура, Пса, Кота, Петуха и даже Осла – и седьмым номером журнала «Сеанс», появившегося на свет почти четверть века спустя.
Мультфильм был где-то посередине. К тому моменту, когда я их всех увидел, я уже знал наизусть текст сказки – в том числе, в той части, которая отсутствует в мультфильме («… а Кот показывал удивительные фокусы с белыми мышами»: перед последними тремя словами – значимая пауза, словно стихораздел в верлибре). Потом был «По следам Бременских музыкантов» - я не особо полюбил этот фильм - вероятно, за откровенную пародийность и прямой отсыл к американской культуре. Все это в раннем возрасте я, похоже, воспринимал как разновидность пропаганды (по принципу «они хотят сказать, что Сыщик плохой, потому что он – американский»). По той же причине я не любил пластинку «Маша и Витя против «Диких Гитар» - не то, чтобы я любил в то время рок музыку или американскую культуру: мне просто казалось, что мультфильмы и грампластинки – не подходящее место для сведения межкультурных счетов. Оригинальные же «Бременские музыканты» оставались в моей памяти объектом неотягощенным идеологией – до тех пор, пока мне в руки не попался седьмой номер журнала «Сеанс».
Мне было уже двадцать семь лет; я знал много умных слов и читал много умных книг. Я умел подходить к произведениям поп-культуры с лекалами психоанализа (довольно вульгарного, как я понимаю теперь), Culture Studies, культурологии, структурализма, нарратологии и постструктурализма – однако «Бременские музыканты» счастливо избегли подобной судьбы. Я держал их где-то на дальней полке в шкафу своих воспоминаний, как произведение невинное и не требующее анализа.
«Сеанс» был посвящен шестидесятым-семидесятым. На одной половине разворота были изображены «Бременские музыканты» - на другой «Битлз». Было совершенно очевидно, что это – одно и то же. Как аверс и реверс, как оригинал и отражение. Эта картинка – даже больше чем превосходный как всегда текст Татьяны Москвиной – перевернула все в моем восприятии старого мультфильма. Сразу стало ясно, что «Наша крыша – небо голубое» это гимн хиппи; принцесса, плетущая венок для Трубадура – намек на Flower Power; «Такая-сякая сбежала из дворца» вольный пересказ «She’s Leaving Home»; Трубадур на фоне заходящего солнца похож на Элвиса Пресли; а в трубке из которой так аппетитно пускает кольца Осел никакой не табак, а самый настоящий Cannabis Sativa (поведение Осла, из-под которого уползает стог, в самом деле подтверждает эту гипотезу). Иными словами, это мультфильм про молодежный бунт шестидесятых, первая часть которого неслучайно снята в год Вудстока и Лета Любви.
В этом качестве «Бременские музыканты» замерли еще на несколько лет – и пересматривая мультфильм с младшей дочерью я заметил, что аналогия вполне позволяет продлить себя от конца цветочных шестидесятых в суровые семидесятые. Как мы помним, в финале первого мультфильма Трубадур добивается своих целей инcцениовав похищение Короля. Разбойники в свое время говорили об ограблении («ой-ля-ля, ой-ля-ля, завтра грабим короля?»), а друзья Трубадура осуществили классический киднэппинг, в лучших традициях Симбиотической Армии Освобождения или «красных бригад». Правда, освобождение Короля инициатором похищения наводит скорее на мысль о деятельности спецслужб, которые сами инсценируют и сами спасают, получая за это как и Трубадур вполне реальные блага – пароль к сердцу принцессы и тому подобное.
То, о чем я пишу – не просто смешная «фишка»: мол, смотрите, «Бременские музыканты» предсказали превращение хиппи в террористов. Интересно то, что моральная нечистоплотность методов, которыми пользуются Трубадур и его друзья, насколько мне известно, никогда не обсуждалась. Можно сказать, она осталась незамеченной – возможно, по той же причине, по которой я долгое время не подвергал этот мультфильм анализу. Так приятно воспринимать «Бременских музыкантов» как ностальгическое напоминание о детстве и юности, где все вместе - «наш ковер - цветочная поляна», «битлы» и романтика дальних дорог.
Кстати, о романтике дальних дорог. Эта формула неслучайно вылезает во втором фильме, когда разбойники поют о том, что они – романтики с большой дороги. Если в первом фильме родство разбойников и музыкантов было выведено на сюжетный уровень (одни замыслили ограбление, другие инсценировали похищение), то во втором фильме она проявляется на уровне эстетическом:
[Error: Irreparable invalid markup ('<a [...] псалома.>') in entry. Owner must fix manually. Raw contents below.]

Вдогонку <a href="http://www.livejournal.com/users/katichka/126883.html?mode=reply">Катичкиному посту</a> о "Бременских музыкантах" я решил выложить свою годовой давности статью для "Искусства кино". Это вторая статья из цикла про советские мультфильмы. Первая - вот <a href="http://kuznet.karei.com/che.html">тут</a>.<br /><br /><b>Update</b>: Для удобства чтения первая теперь - <a href="http://skuzn.livejournal.com/436727.html">тут</a>, а третья - <a href="http://skuzn.livejournal.com/437104.html">тут</a><br /><br /><br /><br />Сергей Кузнецов<br />Вместо надгробного псалома<br /><br />(подстрочные примечания изображены <font size="-2">мелким шрифтом</font>)<br /><br /><i>Когда погребают эпоху<br />Надгробный псалом не звучит</i><br />Анна Ахматова<br /><br /><br />Вся эта история разворачивается для меня между бобиной катушечного магнитофона, на которой Олег Ануфриев пел и рассказывал о приключениях Трубадура, Пса, Кота, Петуха и даже Осла – и седьмым номером журнала «Сеанс», появившегося на свет почти четверть века спустя.<br />Мультфильм был где-то посередине. К тому моменту, когда я их всех увидел, я уже знал наизусть текст сказки – в том числе, в той части, которая отсутствует в мультфильме («… а Кот показывал удивительные фокусы с белыми мышами»: перед последними тремя словами – значимая пауза, словно стихораздел в верлибре). Потом был «По следам Бременских музыкантов» - я не особо полюбил этот фильм - вероятно, за откровенную пародийность и прямой отсыл к американской культуре. Все это в раннем возрасте я, похоже, воспринимал как разновидность пропаганды (по принципу «они хотят сказать, что Сыщик плохой, потому что он – американский»). По той же причине я не любил пластинку «Маша и Витя против «Диких Гитар» - не то, чтобы я любил в то время рок музыку или американскую культуру: мне просто казалось, что мультфильмы и грампластинки – не подходящее место для сведения межкультурных счетов. Оригинальные же «Бременские музыканты» оставались в моей памяти объектом неотягощенным идеологией – до тех пор, пока мне в руки не попался седьмой номер журнала «Сеанс».<br />Мне было уже двадцать семь лет; я знал много умных слов и читал много умных книг. Я умел подходить к произведениям поп-культуры с лекалами психоанализа (довольно вульгарного, как я понимаю теперь), Culture Studies, культурологии, структурализма, нарратологии и постструктурализма – однако «Бременские музыканты» счастливо избегли подобной судьбы. Я держал их где-то на дальней полке в шкафу своих воспоминаний, как произведение невинное и не требующее анализа.<br />«Сеанс» был посвящен шестидесятым-семидесятым. На одной половине разворота были изображены «Бременские музыканты» - на другой «Битлз». Было совершенно очевидно, что это – одно и то же. Как аверс и реверс, как оригинал и отражение. Эта картинка – даже больше чем превосходный как всегда текст Татьяны Москвиной – перевернула все в моем восприятии старого мультфильма. Сразу стало ясно, что «Наша крыша – небо голубое» это гимн хиппи; принцесса, плетущая венок для Трубадура – намек на Flower Power; «Такая-сякая сбежала из дворца» вольный пересказ «She’s Leaving Home»; Трубадур на фоне заходящего солнца похож на Элвиса Пресли; а в трубке из которой так аппетитно пускает кольца Осел никакой не табак, а самый настоящий Cannabis Sativa (поведение Осла, из-под которого уползает стог, в самом деле подтверждает эту гипотезу). Иными словами, это мультфильм про молодежный бунт шестидесятых, первая часть которого неслучайно снята в год Вудстока и Лета Любви. <br />В этом качестве «Бременские музыканты» замерли еще на несколько лет – и пересматривая мультфильм с младшей дочерью я заметил, что аналогия вполне позволяет продлить себя от конца цветочных шестидесятых в суровые семидесятые. Как мы помним, в финале первого мультфильма Трубадур добивается своих целей инcцениовав похищение Короля. Разбойники в свое время говорили об ограблении («ой-ля-ля, ой-ля-ля, завтра грабим короля?»), а друзья Трубадура осуществили классический киднэппинг, в лучших традициях Симбиотической Армии Освобождения или «красных бригад». Правда, освобождение Короля инициатором похищения наводит скорее на мысль о деятельности спецслужб, которые сами инсценируют и сами спасают, получая за это как и Трубадур вполне реальные блага – пароль к сердцу принцессы и тому подобное.<br />То, о чем я пишу – не просто смешная «фишка»: мол, смотрите, «Бременские музыканты» предсказали превращение хиппи в террористов. Интересно то, что моральная нечистоплотность методов, которыми пользуются Трубадур и его друзья, насколько мне известно, никогда не обсуждалась. Можно сказать, она осталась незамеченной – возможно, по той же причине, по которой я долгое время не подвергал этот мультфильм анализу. Так приятно воспринимать «Бременских музыкантов» как ностальгическое напоминание о детстве и юности, где все вместе - «наш ковер - цветочная поляна», «битлы» и романтика дальних дорог.<br />Кстати, о романтике дальних дорог. Эта формула неслучайно вылезает во втором фильме, когда разбойники поют о том, что они – романтики с большой дороги. Если в первом фильме родство разбойников и музыкантов было выведено на сюжетный уровень (одни замыслили ограбление, другие инсценировали похищение), то во втором фильме она проявляется на уровне эстетическом: <br /><blockquote><a псалома.="" надгробного="" вместо="" href="http://skuzn.livejournal.com/437104.html&gt;тут&lt;/a&gt;.&lt;br /&gt;&lt;br /&gt;&lt;lj-cut text=">Нам лижут пятки языки костра<br />За что же так не любят недотроги<br />Работников ножа и топора<br />Романтиков с большой дороги?<br />Не же-ла-ем жить, эх, по-другому<br />Не же-ла-ем жить, эх, по-другому<br />Ходим мы по краю, ходим мы по краю<br />Ходим мы по краю родному!</a></blockquote><a псалома.="" надгробного="" вместо="" href="http://skuzn.livejournal.com/437104.html&gt;тут&lt;/a&gt;.&lt;br /&gt;&lt;br /&gt;&lt;lj-cut text="><br />«Языки костра», разумеется, отсылка к важной шестидесятнической теме: костры инквизиции, ночи МГБ (<font size="-2">см.строчку Коржавина: "ни костров инквизиций, ни костров МГБ"</font>), печи Освенцима и так далее. Где-то совсем рядом – «Гойа» Андрея Вознесенского, «Стихи об испанце Мигуэле Сервете - еретике, сожженном кальвинистами» молодого Бродского и так далее. «Не желаем жить по-другому» звучит как отзвук «Наше счастье жить такой судьбою», а «ходим мы по краю родному» выглядит местом встречи «есть упоение в бою и бездны мрачной на краю» со всеми туристскими и бардовскими песнями вместе взятыми («бард» и «трубадур», очевидно, слова из одного семантического поля; почти что синонимы). Иными словами, во втором фильме разбойники – совершенно лишние на уровне сюжета - появляются только чтобы спеть песню, фактически декларирующие их родство с Трубадуром и его друзьями.<br />Важно отметить еще один момент, касающийся разбойников. Они – ярко выраженные «народные» герои, стилизованные под Никулина-Вицина-Моргунова и спетые, как справедливо замечает Москвина, немножко под Высоцкого. Их символ – карты, и те же карточные масти появляются в самом начале фильма в качестве деревьев, а потом – звезд. Иными словами, разбойники – порождение леса («наши стены – сосны-великаны»), звезд, природы - народной, анархической стихии. Можно сказать, что в космополитическом фильме они представляют русский народ. <br />Но разбойники - не единственные двойники наших героев. Если в первом фильме они переодевались в разбойников, то во втором добиваются своих целей одевшись «заграничными певцами». Спустя тридцать лет легко смеяться и говорить, что строчки «мы к вам приехали на час, друзья, скорей любите нас» прекрасно описывают тип московских гастролей звезд тридцатилетней выдержки – но в то время, когда мультфильмы снимались, концерты заграничных певцов сами по себе были сказкой. Его было проще помыслить розыгрышем, чем реальным событием.<br />Концерт – единственный момент, когда герои играют что-то похожее на рок-музыку. Несмотря на всю связь героев с хиппи, песни Трубадура и его друзей – скорее, обычная советская эстрада ( «пародия на Хиля», пишет Москвина) или американские мюзиклы пятидесятых годов. Так что в музыкальном смысле никакими «Битлз» и не пахнет.<br />Предвестником заграничных певцов (которых мы, кстати, так и не видим) выступает Гениальный Сыщик. Он, конечно, тоже иностранец, более того, скорее всего американец: фотоаппарат в глазу пришел если не напрямую из шпионских фильмов, то из пародий на них, а одежда, улыбка и манера поведения напоминает негров-чечеточников. Впрочем, поскольку Сыщик белый, то напоминает он не столько негра, сколько маленькую обезьянку («…проворнее макаки…») – и это, кстати, тоже роднит его с Бременскими музыкантами, единственными значимыми животными в пространстве фильма (<font size="-2">Незначимым животным является лошадь Короля из первого фильма</font>).<br />«Певцы» в семантическом пространстве фильма противопоставлены «разбойникам»: заграничное против народного, принимаемое во дворце против изгоняемого в лес и так далее. Объединят их разве что анархическая стихия – и то, что они противопоставлены Королю с его Охраной и родственны Трубадуру и его друзьям.<br />Бременские музыканты выступают в роли посредников , объединяющих воедино иностранных певцов и русских разбойников. Петь песни, скитаться по лесам, воровать денежки и принцесс, менять обличия, смеяться над Королем – вот это и есть «наше счастье жить такой судьбою»<br />Ля-ля-ля-ля-ля. Еее-ее-ее!<br />«Бременские музыканты» - удивительно веселый мультфильм для советской классики семидесятых. Можно сказать, что дело в том, что Инесса Ковальская (режиссер первого фильма) всегда снимала жизнерадостное кино («Как львенок и черепаха пели песню»(<font size="-2">где все роли тоже исполняет Ануфриев</font>) , «Кораблик» и другие) – в отличие от того же Романа Качанова, который что в «Варежке», что в «Крокодиле Гене» делал взрослое кино про детское одиночество. Можно сказать, что дело в том, что создатели «Бременских музыкантов» - Василий Ливанов, Юрий Энтин и Геннадий Гладков – были веселые люди и хотели сделать смешной мюзикл. Все это так – но после того, что мы написали о родстве музыкантов, разбойников и заграничных певцов, невольно напрашивается еще одно объяснение.<br />Рубеж шестидесятых-семидесятых был удивительным временем краткой консолидации: советская бюрократия, в лице престарелого Короля-Генсека и уже не вселяющей былого ужаса Охраны, раздражала всех. Славянофилы и западники, поклонники рок-музыки и бардовской песни, богема и бандиты – все они на короткий момент объединились в своей ненависти и презрении к тому, что происходило в СССР после преждевременного конца шестидесятых годов в августе 1968 года. К середине десятилетия станет ясно, что режим этот – надолго, если не навсегда; былые друзья разбредутся и разъедутся; идеологические разногласия пересилят воспоминания юности. Но в 1969 – 1971 году миф о поколении шестидесятников еще жив, они еще чувствуют себя способными петь вместе – заграничные певцы, разбойники, Бременские музыканты (<font size="-2">Прописанность обоих классических мультфильмов во времени их создания служит прекрасным объяснением неудачи обоих «переложений» «Бременских музыкантов», сделанных в девяностые годы. Если уж снимать сиквел, то снимать его можно было только воссоздавая эпоху и ее наивность – точно также, как экранизируя комиксы, американцы зачастую воспроизводят обстановку и атмосферу Великой Депрессии, во время которой они и зародились.</font>). <br />Недавно Гладков сказал в одном из интервью:<br />- Сочиняли для себя — нам было интересно! Василий Ливанов, я, Юрий Энтин, затем к нам подключились Олег Анофриев, Виктор Бабочкин. Мы хохотали, дурачились, в полном восторге от того, что получалось. Это было нечто вроде нашего капустника для самих себя, в котором была лёгкость, открытость, добродушие. Для нас это была просто шутка, а все остальные говорили: вот это пародия на то-то, вот здесь намёк на другое — все эти «куда идет король — большой, большой секрет» или «ох рано встает охрана»… В то время Таганку, Ленком воспринимали как некий кукиш, который советская интеллигенции из кармана показывает власти. Во всём искали подтекст. Появилась чуть ли не новая профессия — отыскивать что-то там, где ничего не было… <br />Нимало не сомневаюсь. Эти люди в самом деле не знали, что они делают. Вряд ли бы у них получился такой веселый фильм, если бы они знали, что отпевают эпоху, что десятилетие их молодости кончилось – в Праге, Париже, Америке и России. И продолжаться будет только в сказочном Бремене, о котором отродясь не слышали братья Гримм.</a>
Tags: бременские музыканты, кино, мультфильмы, рецензии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 16 comments