Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

anyuta

Вся правда о Екатерине Вергилесовой

Читая историю юка лещенко о том, как она писала в юности эротические романы, вспомнил, что когда-то мы с katichka назывались Екатерина Вергилесова и написали четыре романа (три из них вышли). Все было примерно так, как описывает Юка - кажется, даже включая беременность - но не без гордости хочу сообщить, что наш рекорд был роман за три дня. Но у нас был компьютер, конечно, и мы очень быстро печатали. И нас было двое, конечно.
За качество прозы хорошего не скажу, но гонорары были достойные :)
Редактор, впрочем, кажется, их даже не читал. Мы тоже старались не перечитывать. Результат нетрудно предсказать. Помню, однажды на вечеринке Ян Раух открыл один из романов и зачитал первую же фразу. Там фигурировала "роскошная шевелюра волос" - и когда вышли мои первые книги все, кто был на вечеринке, жаловались, что раньше-то я писал интересней - теперь ни "шевелюры волос", ни других стилистических изысков.
Кто-то из читателей - возможно, тот же Раух - прочитал роман целиком и обратил мое внимание, что на странице 25, где описано как героиня моется в душе, у нее "маленькая упругая грудь", а на странице 150, где происходит эротическая сцена (или она принимает ванну, уже не помню) - большая и пышная.
- Между тем, прошло всего три недели!
- Ну и что? - нашелся я, - за это время она полюбила и расцвела как женщина!
Важное отличие от романов Юки заключалось в том, что наши были из русской жизни, поэтому чтобы не скучать, я вставлял в роман разные шутки и намеки на знакомых. Однажды мне понадобилось описать некую аферу в области недвижимости. Я позвонил своему приятелю Игрек и спросил, можено ли сделать так, так и так? Он сказал, что да, есть такая схема обмана партнеров и друзей, очень грязное дело, но встречается. Его контора называлась "Адамс энд Рафл" и я подумал, что в благодарность за консультацию надо назвать злодейскую контору в романе "Адам и Рафаил". Так я и сделал и забыл об этом.
Книжка вышла где-то через полгода, а еще через несколько месяцев на одной тусовке я встретил знакомого Зет, который спросил меня:
- Ты когда свой роман написал?
Я сказал, что где-то месяцев девять назад.
- Ну, Сереж, - сказал знакомый с упреком, - что же ты не предупредил-то, что Икс хочет всех нас кинуть? Мы бы хоть деньги забрали.
Икс был довольно известный человек, имя которого стало в какой-то момент нарицательным, но я с ним встретился только через много лет, в клубе mix.
- Да я ж не знал... - искренне сказал я.
- Как же! Компания у тебя называется "Адам и Рафаил", понятно, что в честь "Адамс энд Рафл"! Зря ты так, Сереж, хотя бы своим сказал бы...
Я, надо сказать, даже не знал, что Икс был партнером Игрек - не говоря уже про все остальное - но был очень впечатлен.
Я понял, что способность как-то резонировать с рельной жизнью вовсе не признак гениальной прозы, как думают романтически настроенные юноши, а обычное shit happens и задача писателя вовсе не в том, чтобы превратить свой роман в инструмент магического вляиния на мир, а как раз наоборот - сделать так, чтобы книжка была отдельно, а реальность - отдельно.
Романы я, конечно, сохранил и при очередном переезде пролистал. Местами выглядит как памятник эпохи.
И к концу героиня расцветает как женщина.
anyuta

Старые книги и свежие новости

Моя лента сегодня обсуждает задержанного мальчика, но нигде мне не попался на глаза главный урок этой истории: родителям принесли извинения, а мальчика отпустили только потому, что он оказал сопротивление. Он кричал, он упирался, он ругался, прохожие видели это и снимали на камеру, и вот мы получили то, что получили.
Нет, я не готов советовать всем оказывать сопротивление при задержании - хорош бы я был с такими советами из Парижа! - но мальчик молодец и вышел победителем.
Ну, и хочется верить, что новое поколение с пеленок интуитивно чувствует то, о чем писал Солженицын в "Архипелаге ГУЛаг":

"Сопротивление! Где же было ваше сопротивление? -- бранят теперь страдавших те, кто оставался благополучен.
Да, начинаться ему отсюда, от самого ареста.
Не началось.
И вот - вас ведут. При дневном аресте обязательно есть этот короткий неповторимый момент, когда вас - неявно, по трусливому уговору, или совершенно явно, с обнаженными пистолетами - ведут сквозь толпу между сотнями таких же невиновных и обреченных. И рот ваш не заткнут. И вам можно и непременно надо бы КРИЧАТЬ! Кричать, что вы арестованы! что переодетые злодеи ловят людей! что хватают по ложным доносам! что идет глухая расправа над миллионами! И слыша такие выкрики много раз на день и во всех частях города, может быть сограждане наши ощетинились бы? может аресты не стали бы так легки!?
В 1927-ом году, когда покорность еще не настолько размягчила наши мозги, на Серпуховской площади днем два чекиста пытались арестовать женщину. Она схватила фонарный столб, стала кричать, не даваться. Собралась толпа. (Нужна была такая женщина, но нужна ж была и такая толпа! Прохожие не все потупили глаза, не все поспешили шмыгнуть мимо!) Расторопные эти ребята сразу смутились. Они не могут работать при свете общества. Они сели в автомобиль и бежали. (....)
Но с ваших пересохших губ не срывается ни единого звука, и минующая толпа беспечно принимает вас и ваших палачей за прогуливающихся приятелей.

Вот так, дорогие читатели.
Я и говорю: мальчик молодец, Солженицын бы им гордился.
Я тоже горжусь.
anyuta

Осенний лагерь Марабу на Желтой Мельнице

Дорогие друзья!
Счастливы объявить: мы открыли запись в долгожданный лагерь Марабу на Желтой Мельнице!
Это уже второй год, когда мы пользуемся гостеприимством Славы Полунина, создателям Желтой Мельницы. Ниже - несколько прошлогодних фотографий.








Мы ждем в нашем лагере самых разных детей — и тех, кто с удовольствием пошел бы учиться в математическую школу (а может быть, уже учится в ней), и тех, кто еще не подозревает, что математика может быть интересной.</div>
Как всегда в «Марабу», именно математика играет главную роль. Однако в осеннем лагере даже математическая программа будет адаптирована к удивительной окружающей среде, в которой окажутся дети. Основная тема нашего осеннего лагеря — то, как визуальные образы могут превратить нашу повседневную жизнь в удивительное представление. Эту тему мы будем рассматривать на примере волшебных садов Желтой мельницы, костюмов в ее гардеробной, фильмов и комиксов.
Для этого мы пригласили одного из создателей магазина «Чук и Гик» Василия Шевченко и художника-комиксиста Алексея Трошина. Василий расскажет о том, чем французский комикс отличается от привычного нам американского или японского, а Алексей покажет, как рисуют комиксы. Кроме того, команда Желтой мельницы проведет несколько мастер-классов в пространстве сада, костюмерной и в других волшебных местах: каждому дню будет присвоен свой цвет, и, разбившись на команды, дети будут готовить красную еду, подбирать зеленые костюмы или создавать черные сады.

Вот здесь можно прочитать интервью Василия Шевченко
Когда: 29 октября — 6 ноября.
Где: Франция, пригород Парижа, Желтая Мельница (творческая мастерская всемирно известного клоуна Славы Полунина).
Что: Математика; Василий Шевченко и Алексей Трошин с мастер-классами по комиксам и рисованию; "цветные дни" в саду, гардеробе и на кухне Желтой Мельницы с командой Славы Полунина.




Вот тут можно записаться
anyuta

Памяти Екатерины Гениевой

Много лет назад, в 1992 году, я сидел на собрании в Библиотеке Иностранной Литературы. Выступала Екатерина Гениева, фактический директор ВГБИЛ на тот момент. Она рассказывала о реформах, которые собиралась провести в библиотеке. У меня за спиной шептались две немолодые сотрудницы, и я услышал, как одна из них сказала:
- А была такая хорошая девочка! Джойсом занималась...
В этот момент я впервые задумался, что, возможно, пять лет назад Катя Гениева и не думала о том, чтобы превратиться из филолога в администратора. Но время изменилось – и она ответила на вызов изменившегося времени.
Я работал в Иностранке в 1991-92 годах, и в жизни библиотеки отражалось то, что происходило со всей страной. Библиотека выходила из союзного подчинения в российское, проводила "Конгресс Соотечественников" и печатала подпольный выпуск "Общей газеты" во время путча 1991 года. После «победы демократии» выяснилось, что денег нет и не будет, поэтому надо как-то менять экономическую модель. Именно тогда стали появляться культурные центры - сначала British Counsel, потом американский, французский, японский... Именно благодаря им едва ли не впервые в крупной московской библиотеке реализовалась модель свободного доступа к книгам – да и вообще появились те самые новые книги, на закупку которых у библиотек не было денег. Но главным, конечно, было то, что Гениева одной из первых поняла: библиотека в новое время должна быть прежде всего культурным центром.
Верность этот подхода была неочевидна, да и нравился он не всем - в частности, потому, что предполагал реформирование существующей системы. «Реформы» было ключевое слово начала девяностых и, надо сказать, Гениева проводила их довольно решительно. Много лет результат этих реформ был неочевиден – уже в начале двутысячных мне приходилось слышать, что «Катя тратит деньги на обсутройство библиотечной недвижимости и прием иностранных парнтеров, а комплектование фондов фактически прекращено». Но сегодня, когда модель библиотеки как культурного центра оказалась едва ли не единственным способом сохранить библиотеки, успех того, что делала Екатерина Юрьевна уже не вызывает сомнения. В конце концов через обновленную ВГБИЛ и ее культурные центры прошли несколько поколений не только студентов, но и школьников (Иностранка до сих пор остается единственной крупной библиотекой Москвы, куда они могут прийти).
Последние недели я часто вспомнал Иностранку начала девяностых. В своих последних интервью и выступлениях Гениева предстает человеком, который сражается за то, что считает важным и ценным. Это традиционная позиция русского интеллигента – защищать культуру от того, что ее разрушает. Но я помню то время, когда Екатерина Юрьевна из «девочки, занимавшейся Джойсом» превратилась в серьезного руководителя, когда она не столько защищала существующее, сколько строила и создавала новое.
Когда мы говорим о людях девяностых, мы часто подразумеваем бизнесменов и политиков. Скажем честно, у нас есть основания не любить их и считать виноватыми в том, что Россия не стала той страной, о которой мы мечтали. Но среди людей девяностых были и другие – те, кто искали новые формы существования науки и культуры, создавали новые журналы, школы и университеты, реформировали старые организации. Мы должны быть благодарны этим людям за все лучшее, что было в России последние 15 лет – и для меня Екатерина Юрьевна Гениева один из самых ярких примеров таких людей.
Гениева и те, кто были рядом с ней, сумели создать один из крупнейших культурных центров в России. И что  бы не происходило с Иностранкой сегодня и что бы не с лучилось с ней завтра, ничто не сможет отменить того, что она сделали за эти годы.
Вчера Екатерины Юрьевны не стало.
Вечная ей память и глубокая благодарность от всех нас.


 
anyuta

(no subject)

Этим летом я опубликовал второй том трилогии “Живые и взрослые”. Как известно, я решил не издавать его на бумаге – в частности, потому, что мне было интересно, сколько зарабатывает книга в Интернете. Я обещал рассказать о результатах – выполняю.
Разместился я в трех местах: на Kroogi.com (система pay-as-you-want), сайт Bookmate (абонентная подписка) и новая система Ridero, раскидывающая книжку по разным продающим сайтам – от LitRes’a до Amazon’a (где, почему-то, не удалось сейчас ее найти, так что ссылки не будет).
За два месяца выяснилось, что LitRes генерит денег больше всего, но из-за больших вычетов, самым финансово успешным вариантом оказываются Kroogi, принеся мне примерно в полтора раза больше, чем LitRes и раз в пять больше, чем Bookmate. При этом, количество людей, которые скачали книгу на Кругах и прочли на Букмейте примерно одинаково.
Скажу честно, что деньги эти не очень большие. Гонорар от издательства был бы больше (хотя тоже не ахти какой).
По ходу дела выяснился еще один интересный факт: читателям активно не нравится обложка и они уговаривают ее сменить. У меня нет никаких идей, как должна выглядеть обложка, поэтому я хотел спросить - вдруг среди моих читателей есть художники и/или дизайнеры и вдруг кому-нибудь будет интересно такую обложку сделать? Я буду страшно признателен и благодарен. К тому же Ridero в лице Александра Гаврилова обещает запустить Print-on-demand в самое ближайшее время, так что можно будет в какой-то момент книжку с этой обложкой подержать в руках.
На днях, кстати, выложу на Google Books - и через месяц продолжу рассказ о том, как идут продажи
anyuta

Настоящая любовь

Когда в Париже ты думаешь о Москве, разговаривая или переписываясь с московскими друзьями или даже читая про какое-нибудь московское симпатичное мимими, типа «Книг в парках», ты все время помнишь, что Москва – столица страны, солдаты которой воюют на Украине, а жители обеспечивают Путину массовую поддержку. И от этого очень страшно, потому что ты все время, когда думаешь о Москве, думаешь о том, что не видишь никакого варианта позитивного развития событий.
А потом ты приезжаешь в Москву – и там все хорошо. Солнце светит, цветы цветут, открываются новые кафе, люди на улице не ходят, обвешенные черно-оранжевыми ленточками и не орут «Крым наш!», наоборот, даже улыбаются, а машины пропускают пешеходов на переходе. Нормальный город, примерно такой же, как год назад. И вопрос о «позитивном варианте будущего» как-то перестает тебе беспокоить.

Сегодня утром я встречался с моей американской переводчицей и мы, разумеется, обсуждали все это. Она рассказала, как таксист по дороге из Домодедово два часа рассказывал, что Америка во всем виновата, и что Россия всех победит. Я говорил, что да, люди в России обижены на Америку, и это глубокая и довольно давняя обида. Но, опять же, на нашей памяти жители России пару раз массово меняли свои политические взгляды, так что и крымнаш не навсегда.
Потом я вышел из кафе и зашел в соседний книжный. Из фейсбука я знал, что в московских книжных полно книг по истории, восхваляющих Сталина или объясняющих о зловредности евреев – но, честно говоря, я зашел в магазин не для того, чтобы в этом убедиться, а просто чтобы посмотреть, чего новенького вышло.
На почетном месте, куда кладут самые продаваемые новинки, лежал большой художественный альбом – толстый, тяжелый, на хорошей бумаге. Он даже был украшен бумажной закладкой с надписью «Лучший подарок».
Это была книга «Криминальное чтиво. Полная история шедевра Квентина Тарантино». Настоящее фанатское издание. С множеством картинок, статей, табличек и прочих вещей, которые даже я, неплохо знающий этот фильм и этого режиссера, просмотрел с удовольствием.
Я вообще очень люблю Pulp Fiction, но тут, стоя с тяжеленным томом в руках, я чуть не расплакался.
Я подумал, что ведь кто-то издал эту книгу, кто-то положил ее на самое козырное место, кто-то покупает ее. И эти люди вряд ли могут от всего сердца ненавидеть Америку (хотя, конечно, могут радоваться присоединению Крыма, почему нет?). И еще я подумал, что вот в Париже я этой книги не видел – а в Москве она есть, и по этому поводу пятнадцать лет назад я бы сгорел от гордости за свой город и за людей, которые в нем живут. И к тому же, эта любовь жителей Москвы к хорошему кино казалась мне – хотя я и не отдавал себе в этот отчета – залогом светлого будущего для нашего города, да и страны в целом.
И вот я здесь, в Москве, и вижу, что город этот никуда не делся, и люди, способные купить фанатский том про Тарантино тоже еще остались.
Но в Москве, как и в Париже, светлое будущее для них всех как-то не придумывается.
anyuta

Старые журналы на раздачу

В связи с многочисленными переездами разбираю книжки и нашлось разное, что готов отдать тем, кому в самом деле нужно:
- первые сколько-то номеров методологического журнала "Кентавр".
- гениальный седьмой номер журнала "Сеанс" про шестидесятые (у меня было их несколько, потому что я их все время давал почитать - в конце концов, оказалось, что их у меня два). Плюс шестой и восьмой номер этого же журнала, тоже оказавшиеся в двух экземплярах.
- второй и третий том классического англо-русского трехтомного словаря Апресяна. Плюс англо-русский словарь Миллера 1961 года и еще пара словарей

Кроме того, для тех, кто помнит слова "Монокль" и "Пегас Light" у меня есть сколько-то нумерованных экзмепляров сборников, выпущенных мной на лазерном принтере в честь закрытия этих проектов. Там, разумеется, только избранное, но тем, у кого с этими проектами связаны ностальгические воспоминания, может быть приятно их вспомнить.

В течение пары дней я все это подержу, а потом оно сгинет в разное никуда.
anyuta

Живые и взрослые: по ту строну

Итак, дорогие друзья, я выпускаю в свет второй том "Живых и взрослых"



Сегодня он доступен на Bookmate для подписчиков, а на Kroogi.com для всех остальных. В начале недели книга появится и в других местах.

 

Я сразу выкладываю книжку онлайн, потому что издательство хотело издать сразу три тома, а мне не хотелось так быстро писать третий том, а хотелось сначала выпустить второй, чтобы его все прочитали и что-нибудь мне сказали.
Заодно я решил выяснить, сколько денег можно собрать за счет платного распространения книги онлайн.
Первый том я не могу выложить вместе со вторым, потому что права на него у АСТ, но все желающие могут его купить (непонятно где, потому-то на ЛитРесе электронная версия по неясным причинам недоступна) или скачать бесплатно на флибусте.
anyuta

Немного о современной журналистике

Я лет десять назад почти перестал писать что-либо для разных СМИ. Прежде всего, потому что я не мог понять, как выглядит журналистика нулевых, от которой меня не тошнит. То есть были отдельные хорошие авторы - я всегда, скажем, был поклонником Ромы Волобуева - но они выглядели как такой омаж журналистике девяностых: было ясно, что основной тренд какой-то совсем другой и он мне не то, чтобы не нравился... просто был скучен.
И вот пару лет назад, читая всякие сайты, я увидел, что у двутысячедесятых есть свой стиль: он довольно хулиганский, часто матерный, иногда провокационный... единственная проблема заключалась в том, что авторы этим стилем писали на темы lifestyle - ну, как сделать чтобы девушки не давали не только тебе и все такое прочее. В силу возраста и сложившегося лайфстайла эти материалы представляли для меня только стилистический интерес.
А потом случился 2012 год и выяснилось, что стабильность закончилась. И сразу стало ясно, что есть о чем писать. И, скажем честно, успех "Спутника и Погрома" связан даже не с политической позицией авторов сайта, а с тем, что они сумели скрестить вот этот новый стиль с актуальными политическими темами (не они одни сумели, кончено, Часто в блогах увидишь такое, что просто визжишь от радости, как ударно написано).
Генезис этого стиля, скажем честно, нами известен (даже если авторы не в курсе). Лет восемьдесят назад Луи-Фердинанд Селин реформировал французскую письменную речь, догадавшись, что площадная брань подходит не только для площадей и художественной литературы, но и для публицистики. Вынесем за скобки политические взгляды ЛФС и его дурное отношение к евреям, и скажем, что его эссе про посещение СССР даже в переводе абсолютно прекрасно.
Ну так вот - современная публицистика примерно так и делается.
А написать я это решил после прочтения последней статьи на "Петре и Мазепе". Как и в случае Селина, мне бы хотелось оставить в стороне политические взгляды Александра Нойнеца - не потому, что я с ними так уж сильно не согласен, а потому, что речь о другом.
Короче, вот статья. Тема довольно скучная - обличают спикера Правого сектора, который сказал хуйню - но написано так, что я даже перечитал для удовольствия. По эстетической выразительности напоминает рекламу Бенетона девяностых годов: страшно, но здорово.

PS Несмотря на то, что статья написана разухабисто и бойко, я хочу сказать, что серьезно воспринимаю ситуацию на Юго-Востоке Украины, беспокоюсь о жизнях мирных граждан и желаю скорейшего прекращения силового конфликта с минимумом жертв среди гражданского населения. Это я пишу, чтобы избежать лишних комментариев.
anyuta

Для любителей поэзии.

У Льва Лосева есть прекрасное стихотворение "Записки театрала" (кто не читал - легко найдет яндексом). В нем упоминаются три актера - (Юрий) Юрьев, Вагран Папазян и Амвросий Бучма. Неожиданно, спустя почти двадцать лет после того, как я его прочитал, выяснилось, что это реальные люди, в самом деле знаменитые актеры (игравшие, впрочем, в разных театрах и разных городах)
Более того, стало ясно что лирический герой стихотворения не совсем Лосев, потому что Юрьев закончил играть на сцене, когда Лосеву было семь лет
Но, главное, интересно угадывать в каком спектакле Бучма играл "разнесчастного отца" и гипнотизировал зал свой трагической спиной.
Кстати, Википедия любезно сообщает, что Бучма первым в истории украинского театра сыграл Ленина. Но вряд ли Лосев рассказывает именно об этой роли