Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

anyuta

Сергей Кузнецов. Рассказы про меня

Сергей Кузнецов. Рассказы про меня

«Рассказы про меня» — новый совместный проект "Редакции Елены Шубиной" и ресторана ДОМ 12. Каждый месяц современные писатели будут читать вслух свои тексты и обсуждать их с публикой.

13 декабря в 19.00 в проекте примет участие прозаик, журналист, культуртрегер Сергей Кузнецов. Он прочтет отрывки из нового романа "Учитель Дымов". Автор вызвавших бурные споры романов "Шкурка бабочки", "Хоровод воды" (шорт-лист премии "Большая книга"), "Калейдоскоп: расходные материалы" (шорт-лист премий "НОС" и "Новые горизонты"), Сергей Кузнецов умеет чувствовать время и людей в нем, связывая воедино жизни разных персонажей. Герои его нового романа "Учитель Дымов", члены одной семьи, делают разный жизненный выбор: естественные науки, йога, журналистика, преподавание. Но что-то объединяет их всех. Женщина, которая их любит? Или страна, где им выпало жить на фоне сменяющихся эпох? "Учитель Дымов" - своеобразная история русской интеллигенции второй половины XX века. Людей, которые слышат и чувствуют время. Одна власть пытается их запугать, другая - приручить, третья - не заметить. Но, принося себя в жертву эпохе, Дымовы и такие как они, неизменно учат не поступаться своей совестью.
Ждем вас 13 декабря в 19.00 в кафе-ресторане ДОМ 12 (Мансуровский пер.,12). Вход свободный по регистрации goo.gl/XQRoN3.

"Рассказы про меня" – это вдумчивое чтение историй, во время которого автор может комментировать сюжет, героев, тему и скрытые подтексты, а гости задавать вопросы и делиться своим видением текста. Завсегдатаи встреч познакомятся с текстами, написанными мастерами художественной русской прозы за последние 30 лет. Веселые и грустные, философские и драматичные, захватывающие и ироничные – это истории про нас и нашу жизнь. Мы предлагаем не читать их запоем, а остановиться, вчитаться и задуматься.
ДОМ12 – партнер проекта, городская площадка, которая идеально сочетает в себе традиции интеллектуального книжного общения и атмосферу творческой свободы.

Posted by Сергей Кузнецов on 12 дек 2017, 11:27

from Facebook
anyuta

«Отсутствие оптимизма – вот, что объединяет людей разных взглядов и позиций»

«Отсутствие оптимизма – вот, что объединяет людей разных взглядов и позиций»

Историк Борис Колоницкий – об «имперском ресурсе», непрекращающейся революции и «кошмаре, который у нас в крови»

Posted by Сергей Кузнецов on 25 ноя 2017, 10:47

from Facebook
anyuta

И снова: два мира - два Шапиро! Знакомая рассказывает "когда я вышла замуж и переехала во Францию,…

anyuta

Конец антисоветского секса

По нескольким появившимся вчера и сегодня статьям ясно, что история с 57ой школой стала, наконец, поводом для рефлексии на более общие темы (возможна ли элитная школа, в стране где элита – это ФСО? насколько ситуация в 57ой отражает общую ситуацию с насилием в школах РФ) . Мне хочется добавить как минимум одно соображение.

То, что происходит сейчас – один из признаков конца (анти)советского понимания секса. Точнее – общественного признания, что понимание секса, которое сложилось в позднесоветское время, все больше и больше становится анахронизмом.

Общим местом стало ложное утверждение, что в СССР не было секса. В реальности он был, но не было языка, чтобы говорить о нем – и потому не было представления о каких-либо рамках и правилах. В восьмидесятые было уже понятно, что внебрачный секс – это окей, но почти все остальные виды секса оказывались вытесненными в область трансгрессии.

Вытеснение ненормативных сексуальных практик в область трансгрессии, вообще-то, обычная история, об этом писали в ХХ веке много кто, от Батая до Фуко. Но люди, жившие в СССР, жили в другой ситуации, чем Батай и Фуко: они знали, что где-то там, заграницей, уже случилась сексуальная революция. То есть они подозревали, что официальное отношение к сексу в СССР – это анахронизм и ложь. И вообще-то бороться с ним – долг каждого антисоветски настроенного человека.

Конечно, то, что я только что написал, касалось не всех – но многих.

Давайте посмотрим, как это работает на примерах. Вот, я, будучи подростком, слышу, что режиссера Параджанова посадили «из-за мальчиков», то есть, потому что он был гомосексуалист. Я понимаю, что это, ну, неправильно: нельзя сажать режиссера Параджанова, потому что он гомосексуалист. Я смутно представляю себе гомосексуальные практики и вообще-то готов поверить, что все гомосексуалисты спят с мальчиками – но я знаю, что пропаганда врет  вообще и считаю, что она врет и в этом случае и в глубине души считаю, что, наверное, спать с мальчиками окей, если мальчики не возражают (лично я возражал, но я уже понимаю, что люди разные, кому-то нравиться одно, кому-то другое).

Потом я слышу, что учитель в одной московской матшколе тоже иногда пристает к мальчикам. Я тревожусь об этом? Считаю, что это ужасно? Нет, я считаю, что он, если его поймают, будет жертва режима, как Параджанов.

При этом у меня нет интернета, чтобы проверить за что на самом деле посадили Параджанова и чем отличается обычный гей от педофила или эфебофила.

Второй пример. Когда я учился в школе, у нас был слух, что у одного из наших учителей случился роман со старшеклассницей. Я не знал тогда, включал ли он секс, но помню, что эта история не вызывала у меня никакого возмущения. Потому что, ну, это было круто, конечно. Учитель, так сказать, показывал нам пример свободы и нарушения границ.

Эти примеры хорошо показывает, как люди, выросшие в СССР и не принимавшие «советской морали», сваливали весь «ненормативный» секс в одну большую корзину: LGBT, BDSM, некрофилия, педофилия, свингеры и кунилингус с минетом оказывались примерно в равной степени недопустимым (или допустимым). Точнее, допустимость начинала регулироваться исключительно личными пристрастиями, никакой сексуальной морали не оставалось вовсе – потому что на уровне общества сексуальная мораль была крайне примитивной и ханжеской.

Очевидно, Меерсон был человек этого типа – неслучайно последние дни репостят его старую запись из фб, где он пишет про новый Советский Союз, где новые дружинники и нянечки ограничивают свободу людей – очевидно, она демонстрирует именно ту парадигму, о которой я говорю.

Но на самом деле рудименты этого подхода остались в головах не только у людей, которые творят мерзости как Меерсон. Нынешний скандал показал, что таких людей просто достаточно много – и это люди поколения 40+ или даже 50+. Когда Икс пишет, что в сексе учителя и учеников нет ничего плохого, аппелируя  к условному Фуко и призывая прекратить воспринимать секс только в парадигме власти и насилия – это нам передают привет советские восьмидесятые. Когда Игрек спрашивает, почему все выступают против секса учителя и учениц и при этом не имеют ничего против усыновления детей геями – Игрек имеет в виду, что и то, и другое одинаково трансгрессивно и поэтому Игрек, вспоминая свою хипповскую юность и фрилов, не понимает, почему одно плохо, а другое – хорошо. Пусть уж либо и то и другое хорошо, либо и то и другое – плохо.

Разумеется, позиция и Икса, и Игрека вызвали довольно яростное неприятие. Ну, я тоже не согласен с ними обоими – но, не соглашаясь, надо понимать, что мы не соглашаемся не с «имморалистом» в одном случае и не с «гомофобом» в другом. Мы не соглашаемся с позицией антисоветского восприятия секса восьмидесятых годов.

Да, мы с ней не согласны. Да, нам предстоит как-то выработать что-то другое ей на смену.

Понятно, что у всех было 25 лет свободы получать любую информацию о сексе, из них лет 15, когда можно было пользоваться интернетом, и потому ссылка на исторический генезис не является оправданием – особенно, когда речь идет не о словах в фб, а о действиях (писать в фб, я убежден, можно довольно много чего – тут я верю в первую поправку и все такое).

Я пишу это не для того, чтобы обвинить в чем-то советскую власть (или, наоборот, девяностые годы) и не для того, чтобы кого-то оправдывать – мне просто кажется важным смотреть за историей идей, понимать, откуда «ноги растут» у той или иной позиции. Мне кажется, это может способствовать лучшему взаимопониманию и уменьшению нетерпимости, а также, возможно, может подсказать лучшие пути объяснения своей позиции тем, кто, в самом деле, заинтересован в том, чтобы общественное мнения в вопросах сексуальности (включающей в себя в том числе вопрос сексуальности и насилия) действительно изменилось.

anyuta

Умный Отпуск Марабу - теперь и для взрослых

Только что, в январе мы запустили принципиально новый проект: примерно то же самое, что мы делаем для детей, но для взрослых.
Откуда у нас появилась эта идея?
Каждый раз, когда мы пишем о детском проекте, кто-то говорит: "Ах как жаль, что я не ребенок! Я бы тоже поехал!" или "А для родителей у вас ничего нет?"
Именно для таких взрослых - любопытных как дети - мы и придумали Умный Отпуск. Все те, кто жалеет, что они уже выросли из наших детских программ, теперь могут приехать в Чехию и провести свой отпуск самым умным образом: до обеда слушать Линор snorapp Горалик, Елену elka1 Гельфанд и Екатерину katichka Кадиеву, а после обеда – решать задачи по математике. И еще останется время на
прогулки по окрестным горам, посещение соседнего замка и даже на спа в четырехзвездочном отеле, где мы будем жить.
Самым трудным было выбрать трех лекторов для взрослой программы. В конце концов, мы остановились на темах, находящихся на пересечение академической науки и жизненной практики.
Линор Горалик на основе своего «вышкинского» курса «Повседневный костюм и идентичность: человек и его одежда в общественном пространстве» расскажет о том, как мы используем нашу одежду, чтобы с одной стороны выразить себя, а с другой - соответствовать некоторым нормам и правилам, которые существуют в обществе. По большому счету, мы все умеем воспринимать костюм – свой и чужой - как информационное сообщение, и Линор попробует помочь участникам нашей программы разобраться в том, как устроено это восприятие.
Сотрудница крупнейшего центра современной генетики Broad Institute (совместный проект Гарварда и MIT) Елена Гельфанд  рас­ска­жет об эво­люци­он­ной и ме­дицин­ской ге­нети­ке, а так­же о ге­нети­ке по­пуля­ций и ге­номи­ке. Из ее се­мина­ров вы, в час­тнос­ти, уз­на­ете, что та­кое ГМО (и на­до ли его бо­ять­ся), как и за­чем мож­но из­ме­нять ге­нети­чес­кий код че­лове­ка, по­чему ко­мите­ты по ме­дицин­ской эти­ке ог­ра­ничи­ва­ют ра­боту ге­нети­ков, а также о том, что мож­но уз­нать о се­бе и сво­их пред­ках с по­мощью по­пуляр­ных ге­нети­чес­ких тес­тов.
И, наконец, одна из основателей проекта «Марабу» психолог Екатерина Кадиева про­ведет цикл се­мина­ров, пос­вя­щен­ных осо­бен­ностям жиз­ни на пе­ресе­чении раз­личных куль­тур. Ос­новные воп­ро­сы, ко­торые мы будем обсуждать с Екатериной
– Уме­ем ли мы жить в том мно­гона­ци­ональ­ном ми­ре, ко­торый нас ок­ру­жа­ет, и для че­го нам ва­жен этот на­вык.
– При­над­лежность к двум куль­ту­рам – проб­ле­ма или ис­точник си­лы?
– Муж и же­на – од­на са­тана или шай­тан? Осо­бен­ности пос­тро­ения крос­скуль­ту­раль­ных бра­ков, и как в них вы­жить.
– На­ши де­ти: чьи они? Вос­пи­тание де­тей на пе­рек­рес­тке куль­тур.
– Но­вые рын­ки. Что важ­нее: стек­лянные бу­сы, или уме­ния по­гово­рить с або­риге­нами?
– На­ше бу­дущее: гло­бали­зация или мо­но­эт­ни­чес­кие груп­пы?

Как я уже сказал, после обеда у нас будет математика – причем методологичеси похожая на ту, которая происходит у наших детей: то есть не слушание лекций, а решение задач.
Надо сказать, что некоторых эта перспектива пугает. Некотрые мои знакомые так и говорят, что все очень хорошо, вот только математики они всегда боялись или просто не любили. Нельзя ли то же самое, но без математики?
На самом деле, именно таким людям я больше всего посоветую наш Умный Отпуск: потому что наш опыт показывает, что та математика, котороый занимается Ян Раух и его коллеги, способна увлечь всех, даже тех, кто раньше был уверен, что это не для него. Все дети, которые приезжали к нам со словами "я гуманитарий, меня сюда родители отправили, и вообще я математику не люблю" через несколько дней говорили "мы и не подозревали, что математика - это так интересно!". Более того, однажды осенью на Желтой Мельнице мы однажды чуть не остались без обеда: поварам попались листочки с задачами и они так увлеклись, что чуть не пропустили время обеда.
Поэтому одна из наших задач - это показать взрослым-гуманитариям, что математика может быть такой же увлекательной как психология, генетика или семиотика повседневности.

Прочитать об Умном Отпуске Марабу подробней и оставить заявку можно на нашем сайте, а за новостями лучше всего следить через наш фейсбук. Там, кстати, опубликовано прекрасное интервью с Еленой Гельфанд - не пропустите. Интервью с Линор и Екатериной тоже скоро появятся, так что не пропустите.


 
anyuta

Право на счастье

В тридцатые годы моя бабушка училась в институте, жила в общежитии. И у них, с соседками по комнате, всегда стоял у входа  чемоданчик со сменой белья и самым необходимым на случай, если ближайшей ночью одну из них заберут. Чемоданчик был один на всех, потому что никаких идей на тему, кого именно из них могут забрать, у девушек не было. То есть они понимали, что забирают случайным образом.
Казалось бы, как можно жить с таким знанием?
А вот можно. Потому что, одновременно с рассказом про чемоданчик, бабушка рассказывала, как они были счастливы, она и ее подружки, потому что дружили, и любовь всякая случалась, и молодость и всё такое.
И мне кажется – это совершенно нормально.
Личное счастье как-то не принято уважать в русской культуре. То ли дело страдание! Страдание – признак тонкой душевной организации и моральной правоты. А счастье – это что-то предоссудительное.
Я рискну сказать, что в России всё так сложно не только потому что климат и причуды истории, но и потому, что счастье – это мещанская ценность, а настоящему человеку счастье не нужно.
И вот сегодня стоит кому-то написать в фейсбуке, что в Москве хорошая погода или он отлично погулял с приятелем или, наоборот, сходил на свидание, или просто на вечернику, кто-нибудь совестливый непременно придет в кмметы и скажет, что стыдно быть счастливым, когда кризис, война на Украине, политичекие убийства, и разрушение отечественной медицины, науки и образования.
Все, конечно, понимают, что это неуместный комментарий, но все же немедленно чувствуют себя виноватами, и поэтому злятся и пишут в ответ гадости.
В результате в комментариях начинается такое, что о хорошей погоде, прогулке с приятелем или свидании быстро забываешь.
Это, конечно, нехорошо, но гораздо хуже, что молодые люди, которые хотят быть счастливы в сегодняшней России, вынуждены убеждать себя, что ничего страшного в стране не происходит. Что впереди их не ждут неприятные события, о который кричит здравый смысл и интуиция. Что надо просто много работать, хорошо делать свое дело, и тогда все будет хорошо. Что нельзя оскорблять чувства верующих спектаклем или сравнивать Россию с нацистской Германией. Что на Донбассе нет российских солдат. Что жители Крыма сами хотели присоединиться и, значит, правильно, что Крым наш. Что в Европе много арабов, а в Америке тоже коррупция...
Короче, молодым людям приходится убеждать себя в самых разных вещах, чтобы отстоять свое право быть счастливым. Потому что им кажется, что они не смогут быть счастливы, если согласяться с тем, что в стране происходит много страшного, а впереди, по всей видимости, их лично ждут разные неприятности. Им кажется, что стыдно быть счастливым, если признать, что Россия чем-то похожа на нацистскую Германию (а чем-то, разумеется, нет), на Донбассе есть российские солдаты, Крым присоединили довольно неудачным образом (чего бы там не хотели его жители), а арабы в Европе и коррупция в Америке к нам вообще не имеет отношения...
Я вообще убежден, что значительно количество людей, поддерживающих политику Путина поддерживают на самом деле не политику Путина, а свое право на счастье, свою веру в безопасную старость, надежду на то, что в России может быть «нормальная жизнь» или какие-нибудь другие, вполне человеческие, ценности. Но я сейчас говорю не обо всех, а преимущественно о молодых людях, которых хотят быть счастливы.
Так вот, дорогие юные друзья! Вы имеете полное право быть счастливы, чтобы вокруг не происходило. Бабушка моя была счастлива посреди Большого Террора, я был счастлив страшной осенью 1993 года, даже Анна Франк иногда бывала счастлива посреди Холокоста. Вы тоже можете – даже, более того, должны - быть счастливы.
Никто не имеет право упрекать человека его счастьем – что бы не творилось в стране. Упрекать человека можно, если он совершает подлости: предает друзей, пишет доносы или хотя бы врет себе и другим. Не предавайте, не доносите и постарайтесь не врать. Просто будьте счатливы – и вас никто не упрекнет.
За счастье упрекать нельзя.
Конечно, трудно позволить себе быть счастливым посреди несправедливости и в преддверии еще большей несправедливости и большего ужаса. Но, мне кажется, дело того стоит. По крайней мере, вам не придется ни отказываться от своего счастья, ни закрывать глаза на то, что происходит вокруг.
Дорогие друзья!
Будьте счастливы!
anyuta

И еще немного о "Марабу"

К нашему изумлению, довольно много народу записываются в Умный Лагерь Марабу из России. Поэтому для всех желающих я решил провести презентацию, рассказать как мы это придумали, ответить на все вопросы и так далее.
ЕКЦ на Никитской любезно согласился предоставить для этого помещение и помочь с организацией вечера.
Поэтому в этот четверг по адресу Большая Никитская 47 стр 2 в 19:30 я буду рассказывать про Умный Лагерь Марабу. Если кто раздумывает, е отправить ли туда своих детей - добро пожаловать!


Вот тут ивент на фейсбуке
Вот тут сайт Умного Лагеря Марабу
anyuta

Митинг в Париже

Вчера террористы напали на редакцию парижского юмористического журнала Charlie Hebdo и убили там 12 человек. Через несколько часов в фейсбуке назначили митинг на площади Республики – и довольно быстро записавшихся стало 40 тысяч. Мы с дочкой тоже пришли - тем более, что библиотека закрылась, потому что все студенты и сотрудники библиотеки тоже шли на митинг.

Я не умею считать участников митинга, но на мой взгляд было сильно больше ста тысяч – площадь была переполнена и все прилегающие улицы – тоже. При этом люди все время уходили и приходили новые. Ниже – несколько наблюдений, навеянных, в частности, сравением с теми митингами в Москве, где мне довелось быть.

1. Начиная с какого-то количества людей митинг переходит в другое качество. Я никогда не любил ходить на митинги – мне там скучно и одиноко и совсем не прет – но тут я пробыл полтора часа и был эмоционально захвачен. Потому что когда сто тысяч все вместе скандируют «Шарли – это мы» - оно работает, честное слово. Даже если вчера я не очень знал, что это за журнал.

2. Плакатов и флагов почти не было. Было несколько картонок с лозунгом «Шарли – это я», где-то были те самые карикатуры, вызвавшие трагедию, а около статуи Республики развивался французский флаг – и все. Вместо лозунгов все поднимали карандаши и ручки (погибшие были карикатуристами). Не было речей и выступлений, но начиная с какого-то момента люди все время скандировали.  То есть, как всегда, работают простые решения: понятная символика, короткие и общие для всех лозунги эмоционально действуют гораздо сильней, чем многообразный изобретательный креатив.

3. Скандировали очень ограниченное количество фраз «Шарли – это мы», «Объединимся за демократию», «Братство», «Свобода слова» и «Свобода карандаша». Я провел там полтора часа и только в конце прозвучал лозунг «против»: «Нет варварству!». Все остальные лозунги были нацелены на общие ценности собравшихся – и оно тоже работает лучше, чем любое «Долой КПСС!» или «Путин уходи!». Потому что объединяться надо вокруг общих ценностей, а не против кого-то – даже если это такие, на первый взгляд, абстрактные ценности, как «свобода слова» или «братство».

4. На московских митингах 2011-12 года, где я был, была очень ощутима неуверенность участников в том, что их действия приведут к каким-то результатам. Оттуда – ирония, которая так или иначе давала себя знать – не только в лозунгах, но и поведении. В Париже сегодня никакой иронии не было – все было серьезно. Я не разговаривал с участниками митинга, но у меня сложилось впечатление, что эмоциональное отличие этих людей от участников московских митингов заключается в том, что им не приходит в голову вопрос «ну, пришли мы сюда, а дальше что? Чего мы добьемся?» - в частности, потому, что цель – не добиться чего-то прямо сейчас, а выразить свою позицию: мы – за свободу слова, убивать журналистов нельзя... вот, собственно, и все. Это тоже следствие того, что собравшихся объединяют не общие цели, а общие ценности.

5. Я подумал о том, что когда в девяностые в Москве убили Влада Листьева и Дмитрия Холодова никакие сотни тысяч не вышли на улицу – при том, что в девяностые никто бы не стал такой митинг разгонять. Но просто никому не пришло в голову, что если убивают журналистов – то надо на это как-то реагировать (это неудивительно – только что в 1993 году в Москве была маленькая гражданская война, а такие вещи не способствуют росту гражданского сознания). Вот мы – в частности, я – и не реагировали. Поэтому когда журналистов стали убивать в двутысячные выходить на улицы было уже поздно. Эту мысль хорошо бы запомнить и не забыть через пару лет после очередной победы демократии в России: за любые ценности надо быть готовым выходить на улицу – даже если тебе кажется, что сегодня им ничего особенного не угражает. Нет, надо выходить: ничто так не способствует тому, чтобы в правительству и в голову не пришло создавать список экстремистской литературы и блокировать сайты, как сто тысяч человек, скандирующих «свобода слова, свобода самовыражения!»

Ну, и последнее. Из России многим кажется, что сегодняшняя трагедия в Париже - про отношения с арабским миром и Исламом. Люди, которые вышли на площадь Республики, утверждают, что это - про свободу слова и самовыражения. То есть для кого-то важны отношения, противодействие и борьба - а для кого-то принципы и ценности.Точно также для кого-то важно противоборство России с США и западным миром в целом - а я бы предпочел поговорить про честные выборы, сменяемость власти и независимый суд. Мне кажется, это важная разница между Россией и Францией - но, может, в этом я и заблуждаюсь.

anyuta

Про кризис

Сейчас много сравнивают нынешний кризис с 1998 или даже 2008 годом. Все вспоминают, как они напугались - а потом все обошлось, хотя было трудно.

Это очень терапевтичные воспоминания, они придают силу и помогают держаться. Я тоже думаю, что будет трудно, но в конечном итоге через десять лет найдутся люди, которые скажут, что "но мы все-таки выжили, и много поняли, и много совершили".

Впрочем, ложные аналогии могут немного помешать в достижении этого момента. Потому что мне кажется - и не мне одному - что у нас сейчас не 1998 и уж тем более не 2008, а самый что ни на есть конец восьмидесятых. То есть кризис политический, а не экономический, и выход из него будет связан с демонтажем нынешнй политической системы (ну, или всей страны - это как пойдет). И дополнительную тревогу вызывает то, что мы не знаем, в каком месте в условном 1990ом году, каждый из нас оказался: в Прибалтике, в Москве или в Туркменистане.

Вспоминая это время, я замечаю, что перестали работать многие вещи, которые поддерживали меня и до, и после. Например, в 1990 и 1991 году вообще было не важно хорошо ты работал или плохо, много или мало - не важно ни для страны, ни для тебя. Я вставал утром и шел по пяти магазинам, чтобы хотя бы в одном из них купить дочке молоко. Это, конечно, не мешало мне работать, но моя работа и поиск молока (и сам факт наличия молока в магазине) вообще не были связаны - ни в реальности, ни в моем сознании. А вот выход на митинги казался чем-то, что делается для того, чтобы молоко появилось в магазине. И когда оно появилось - где-то в 1992 году - опять появился смысл работать.

Я привожу пример про молоко и про работу - но точно также можно было бы рассказать, как обрушились множество других стратегий, исправно служивших в начале восьмидесятых. В том числе - струтегия внутренней эмиграции: я вас не замечаю, вы меня не трогаете, я читаю своего Джойса и слушаю лютневую музыку - а потом выясняется, что нет ни денег, ни еды, да и ценность Джойса даже для людей "своего круга" вокруг становиться как-то сомнительна.

Мне кажется, в ближайшие годы (если не месяцы) нас ждет что-то похожее: большая часть того, к чему мы привыкли, обесценится. Инфляция будет съедать деньги до того, как мы их заработаем, а разные важные проекты - в области, скажем, урбанистики или дизайна - будут терять смысл на этапе проектирования.

Это не значит, что не надо ничего делать - можно, конечно, продолжать то, что казалось важным еще вчера. Но надо быть готовым, что завтра может оказаться, что мы накануне весны увлеченно лепили скульптуры из снега.

Вспоминая тектонические сдвиги эпохи поздней перестройки, мне кажется, что только одно сохраняло свою ценность - и не потеряло ее в последующие годы: это человеческие связи, в широком диапазоне от дружбы до социального нетворка. Это, мне кажется, тот важный урок, которым хочется поделиться с теми, кто не застал время по настоящему больших перемен: не забывайте друзей и знакомых, держитесь вместе, поддерживайте - хотя бы морально - тех, кого вы можете поддержать.


Я, конечно, понимаю, насколько 1990 год отличался от нынешнего - у многих тогда был оптимизм и вера в возможность светлого будущего, которых почти нет сегодня. Можно считать, что у нас - смесь поздней перестройки и мрачных андроповских времен. С одной стороны - ничего не работает, с другой - кажется, что нет никакой надежды.

Но все равно давайте помнить, что мы прожили и 1983ий, и 1990ый и все последующие годы -

и, по большому счету, на выходе у многих из нас все стало сильно лучше, чем было на входе.

Я надеюсь, так же случится и в этот раз. Но чтобы все кончилось хорошо - лучше не питать иллюзий.


Update Запись дополненна где-то в середине и немного отредактирована.

anyuta

Про Доктора Лизу

Уже пару дней все горячо обсуждают слова Доктора Лизы про то, что на Донбассе нет русских солдат. И ее призывы выйти на про-властный митинг.

Я понимаю, почему все так нервничают (время такое, эмоциональное), но я не понимаю, почему слова доктора Лизы вообще чего-то значат.
Collapse )
Если в двух словах: то, что человек спасает жизни, не дает ему индульгенции - но и не накладывает на него повышенных обязательств во всех остальных областях.

PS Но, конечно, это не означает, что мы об этих поступках доктора Лизы забудем. В том числе - когда будем решать, куда тратить деньги, которые мы хотим потратить на благотворительность. И в том случае, если Доктор Лиза будет выступать по какому-то вопросу не как благотовритель, а как публичная фигура.
Но никакого повода ее проклинать, рвать на себе волосы от огорчения или выносить ей оправдательный вердикт я не вижу.

Update Я вынужден пояснить свой поспешный постскриптум. Речь вообще не идет о том, чтобы "больше не дадим денег этой женщине" или "не будем с ней сидеть на одном круглом столе". Речь идет о том, что лично я, выбирая между, скажем, Фондом Помощи и Доктором Лизой скорее всего выберу Фонд Помощи. Но если я захочу адресно помочь бомжам - я ей дам денег, не вопрос. Или если она будет собирать на какого-то ребенка, которому я захочу помочь - тоже.
Благотворительность так устроена: у тебя есть деньги и ты хочешь их потратить на благотворительность. И выбираешь - куда. И при этом выборе много что учитываешь. В том числе - субъективные вещи (кто-то, скажем, охотней дает деньги на детей, в которых тот же диагноз, который был когда-то у него или его детей или детей знакомых). Одна из субъективных вещей - публичное поведение спикера фонда.
Никакого разговора о том, что "теперь Доктору Лизе нельзя доверять" или "давайте все ее решительно осудим", с моей стороны нет.
Вот если бы она деньги украла - тогда да, тогда никогда и ни копейки. А так - политические взгляды ее личное дело, а публичные заявление не дискредитируют ее как благотворителя. Но в числе субъективных факторов, разумеется, будут учтены - в ту или иную сторону.

Update 2 В комментах прислали ссылку и цитату из интервью: "Как человек, регулярно бывающий в Донецке, я не видела там русских войск, нравится это кому-то слышать или не нравится". То есть речь идет именно о Донецке и именно о том, что лично она не видела там русских войск. То есть ничего не сказано ни о других регионах Донбасса, ни о том, видела ли она там солдат или бронетехнику. Это - к тому, что она не говорила, как я ошибочно написал, что там нет российских солдат. Впрочем, если кто знает, где она сказала именно это - пришлите ссылку